Чтение онлайн

Я тяжело вздохнула и отправилась вверх по улице Ленина – ныне Университетской – к кремлю. Погода стояла чудесная – не по-летнему трепетная и нежная.

Только злостный самоненавистник поехал бы на моем месте сразу домой.

Конечно, Карим в данном случае был не лучшим собеседником. Но сейчас это не имело значения – лишь бы с кем-нибудь поговорить. И чем скорее, тем лучше.

Мой приятель, с которым за четыре года знакомства у нас сложились добрые дружеские отношения, работал в кремле. Точнее, снимал несколько комнат под свою мастерскую в здании, предназначенном для организации различных выставок.

Сколько себя помню, там вечно шел ремонт, и никаких выставок отродясь не проводилось. А чтобы помещения зря не пропадали, в них разместили архивы, бухгалтерию и прочие подсобные хозяйства правительства Республики Татарстан. Сложно сказать, как попал в эти кулуары Карим, но факт оставался фактом – его ювелирная мастерская располагалась не где-нибудь, а в самом сердце Казанского кремля.

Познакомилась я с Каримом случайно. На улице. Шла через Черное озеро к университету, и вдруг дорогу мне преградил невысокий молодой человек типичной татарской наружности с ярко-алой розой в руках. «Это мне?» – «Вам». – «За что?» – «Просто так». Банальней не придумаешь. Но отчего-то на душе сделалось тепло. Мы разговорились.

Внешне Карим меня не восхитил. К тому же на том этапе жизни в голове моей прочно застрял один-единственный мужчина, Славик, которого я только-только довела до загса, наслаждаясь теперь чувством состоявшегося собственника. А еще было у меня предубеждение против мужчин татар, которые все как один придерживались сложившихся веками семейных традиций, построенных на принципе: «Женщина создана, чтобы служить мужчине», и демонстрировали это прилюдно.

Однако галантное начало и последующее церемонное представление: «Карим. Придворный ювелир» – сделали свое дело. Любопытство (какой еще придворный?) взяло верх. Мы прогулялись по парку, поговорили, я получила приглашение в любое время заглядывать в гости – в мастерскую, а Карим – номер моего домашнего телефона. Я была уверена, что он не позвонит, вот и написала, не подумав, настоящий номер. Обычно в таких случаях принято было увиливать от ответа или одаривать молодого человека произвольным сочетанием ничего не значащих цифр. Но последний прием мне давался нелегко – не могу совсем уж нагло врать, глядя в глаза человеку. О том, что я всего лишь неделю назад вышла замуж за любимого человека, своему случайному знакомцу я не сказала. Зачем? Вряд ли мы увидимся еще. Изменять Славику я не собиралась – все еще любила до слез, хотя за два с половиной года нервного общения с ним чувства приобрели характер хронической болезни, вечно перемежавшейся вспышками ненависти и гнева. Привыкнуть к разгильдяйству мужа, его тотальному безразличию ко всему и фирменной особенности вечно исчезать неизвестно куда в самый нужный момент было практически невозможно.

Через пару дней Карим позвонил. Мы со Славиком в те странные времена жили отдельно – каждый у своих родителей, только иногда ходили ночевать друг к другу в целях законного исполнения новообретенного супружеского долга. Позволить себе подобные вольности до свадьбы мы никак не могли и предавались любви тайком, пока не были застуканы в один прекрасный день моей впечатлительной мамой, что и послужило для меня веским поводом для обращения в загс. Зато теперь мы изо всех сил наслаждались свалившейся на нас свободой: днем каждый сам по себе, вечером – полноценная иллюзия обладания. И никто не лез друг другу в душу. Все же ясно. Вон оно – свидетельство о браке в зеленых корочках. Обручальное кольцо. Интересно, почему Карим его не заметил?

Позвонил он, чтобы пригласить меня на день рождения друга. Я разочарованно вздохнула – даже в свои восемнадцать уже знала этот банальный, до дыр затертый ход. Только варианты его воплощения были разными. На этот раз пресловутый друг арендовал теплоход и устраивал прогулку по Волге с банкетом и прочими увеселительными мероприятиями. Я, разумеется, подивилась такому размаху – в среде моих приятелей-студентов были приняты дружеские попойки либо дома, либо на даче – и, конечно же, отказалась. Но Карим неожиданно грамотно повел тактическую линию. К приведенным далее аргументам я была морально не готова. Он сказал, что без меня и сам никуда не поедет, и что боюсь я напрасно: почти все приглашенные едут с женами и детьми, так что глупости исключены. Отплытие в десять утра, а к вечеру теплоход вернется в Казань. Я долго колебалась – с одной стороны, было интересно посмотреть на людей, которые так вот запросто берут и арендуют теплоходы с рестораном, стюардами и прочими радостями жизни. С другой – ну нельзя же было так наглеть! Я замужем! И даже если муж никуда меня не приглашает, это вовсе не повод принимать приглашения от других. Я попросила Карима перезвонить через час и отправилась советоваться с мамой.

Мама не возражала: «Если хочешь – езжай». После моего официального замужества она демонстративно сняла с себя всякую ответственность за мою дисциплину и воспитание. Нежданно-негаданно я получила возможность действовать так, как угодно душе. И это после всех строгостей! А внешне-то ведь ничто не изменилось!

Карим перезвонил. Я согласилась. Решила, что, если все будет не так, как он сказал, сбегу сразу же, из Речного порта. Но все прошло более чем пристойно. Друзья Карима оказались взрослыми серьезными людьми – руководителями компаний, местными чиновниками, хозяевами магазинов. К Кариму относились с уважением, обсуждали с ним какие-то дела, уточняли что-то насчет заказов. Он обстоятельно отвечал на вопросы, а сам все время старался оказаться поближе к детям – играл с ними, дурачился, смеялся.

– Малыши вас обожают, – сообщила я Кариму о своем открытии, когда поездка закончилась и мы шли по опустевшему центру города, – не думали еще о своих?

Ему было уже двадцать восемь. На взгляд восемнадцатилетней девчонки – невероятно много. В таком возрасте люди должны иметь не только достойную работу, но и собственную семью.

Он немного помолчал, прежде чем ответить.

– А у меня уже есть. – Карим с интересом заглянул мне в глаза. – Ты разочарована?

– Нет! – По правде сказать, обрадовалась я этому открытию несказанно. Моя собственная «тайна» не казалась теперь такой невероятной и страшной. Да и шансов ограничиться «просто общением» при таком раскладе, на мой взгляд, было гораздо больше. – Это же просто здорово!

– Я рад, – сказал он с улыбкой. – И прекрати, пожалуйста, говорить мне «вы».

Дальше отношения с Каримом складывались самым замечательным для меня образом – иногда мы вместе гуляли, он приглашал меня в кафе, развлекал, – пока не наступил тот самый, вполне прогнозируемый момент. Был день города – тридцатое августа. Слава, как всегда, отказался участвовать во всеобщем идиотизме, называемом «народными гуляниями», и радостно остался дома в компании бутылки пива и последней версии Diablo. А я с досады согласилась на предложение Карима прогуляться – не сидеть же пнем рядом с мужем и делано восторгаться его успехами на поприще виртуальных смертоубийств. Терпеть не могу компьютерные игры.

Мы долго бродили вокруг Ленинского мемориала, где гремел праздничный концерт, то и дело натыкаясь на моих знакомых и приятелей Карима. Мои недоуменно пожимали плечами (по сравнению с высоким красивым Славой Карим выглядел не очень) и все как один вопрошали: «А где же муж?» В результате мне так надоели эти удивленные взгляды и бесконечные вопросы, что я сама предложила Кариму пойти в какое-нибудь спокойное место.

Мы отправились к нему домой. Жил он, оказывается, неподалеку.

Едва закрылась входная дверь в квартиру, как Карим нетерпеливо притянул меня к себе и начал целовать. Я стояла в прихожей, растерянная, с опущенными руками, и смотрела, скосив глаза, в зеркало, занимавшее всю стену прихожей. Живая картинка в нем была чужой и непривычной. Мне с трудом верилось, что эта невысокая девушка с длинными темными волосами – я. У нее были не мои движения, не мое тело, не мои безучастные руки, и мужчина ее целовал не мой. А потом в кармане Карима запищал спасительный пейджер. Устало закатив глаза, Карим оторвался от меня и извлек черную коробочку на свет. Уперся в нее затуманенным взглядом. Прочел послание. Взгляд моментально стал тревожным и испуганным. «Прости меня, пожалуйста», – он провел рукой по моим волосам, прошел в комнату, не снимая ботинок, поднял трубку телефона и вызвал такси.

Как выяснилось при следующей встрече, заболела его маленькая дочь и он помчался к ней. После этого случая наедине мы старались не оставаться – к счастью, Карим оказался суеверным. Зато у нас сложились еще более теплые дружеские отношения. Я жаловалась Кариму на безразличного мужа, он мне на бестолковую бывшую жену. Мы встречались, болтали, делились друг с другом переживаниями.

Я восхищалась упорством Карима, его трудолюбием и талантом – всего за несколько лет, без специальной подготовки, без начального капитала, без связей ему удалось стать лучшим ювелиром Татарстана. На любых ювелирных конкурсах, выставках побеждал неизменно он. Даже если одним из конкурентов был целый ювелирный завод. Карим был гениален – он придумывал необычные украшения, делал эскизы, воплощал их в жизнь и создавал такие чудесные произведения искусства, что в результате очередь из именитых и сказочно богатых клиентов не иссякала. Все правительство Татарстана заказывало ювелирные украшения только у него. А надобностей было много – от подарков на торжественные даты коллегам из российского правительства до презентов на другие, менее официальные, нужды. Так что очень быстро Карим прославился на всю республику и вращался теперь в высших кругах татарского общества. Эти люди были словно инопланетяне для таких, как я: они ничего не знали о реальной жизни, им были непонятны и смешны наши проблемы хотя бы потому, что они с подобным не сталкивались. Никогда. Разные пути, разный опыт, разная карма.

Деньги, на которые они покупали у Карима одно только кольцо, могли бы прокормить в течение года восемь среднестатистических казанских семей. А эти толстосумы с легкостью выбрасывали космическую для простого гражданина сумму лишь для того, чтобы порадовать свою малолетнюю любовницу или напомнить о себе нужному человеку. И никто из них не думал кого-то там кормить. Логично ведь и справедливо, что каждый человек – кузнец своего счастья. А то, что зарплату на работе годами теперь не выдают, так на то ты и мужик, чтобы выход найти. Придумать что-то ради собственной семьи. Другие же выкручиваются – тот же Карим, например. Кем был и кем стал – небо и земля!