Чтение онлайн

В глазах перестало быть темно и восприятие вернулось.

– Ну как тебе?

– Ядрёно, – прижимая кулак к губам, отозвался я, – Весьма недурно.

– Рад, что тебе понравилось, развлекайтесь, алкаши, ха-ха-ха!

И он ушёл.

– Тебе как, Ев? – зачем-то сказал я, зная, что мне ответят.

– Горько, – выбор этого слова показался мне особенно в этот момент подходящим. Захотелось целовать всех в губы и распускать руки.

– Ага.

Мы молча сидели и даже не хотели достать телефоны из карманов. Все плыло перед глазами, голову клонило на стол.

– Может ещё? – спросил я, наливая по обоим бокалам.

– Не, не надо, – прикрыв лицо руками, – отказывала Ева.

Я уже не помню, как, но мне удалось уговорить Еву, и мы сделали ещё глоток. Мне захотелось пройтись осмотреться, и я понял, что не могу встать. Моё тело начало повторять собой Пизанскую башню и его аккуратно подхватили рядом стоящие пацаны. Всё это время они не уходили и без конца обсуждали какую-то ерунду. Я даже не хотел вслушиваться. Они же, наверное, подхватили и Еву. Туман становился гуще и гуще. Воспоминания не хотели сохраняться. Очевидно, нам было плохо, но не настолько, чтобы вызывать скорую. Нас куда-то положили на кровать и дали проспаться.

Охеренно потусил.

Самое классное началось, когда меня начал одолевать сон.

Я очнулся в большой и очень знакомой мне комнате. Здесь я провел какие-то счастливые минуты детства, но где именно мне осознать не удалось. Я вышел из неё и увидел какую-то адскую хтоническую срань. В нескольких метрах от меня стоял человек (?). У него была голова, ноги и руки, но они выглядели ужасно старыми, дряблыми и болезненно бледными. Шея была не на правильном месте, а торчала из грудной клетки. Как будто бы у этого существа было какое-то подобие горба. Одето оно тоже было крайне… Противно. Тело покрывала какая-то грязная ткань. Наверное, когда-то это была ночнушка или просто продырявленная простыня. Сейчас на ней было много заплаток и дыр, из которых можно было увидеть старческую, покрытую какими-то волдырями и наростами кожу. Самое прелестное – взгляд. На меня очень пристально смотрело вполне себе человеческое лицо. Почти изучало. Нельзя было понять, принадлежит ли оно мужчине или женщине. Под глазами были черные круги, кожа вытянутая, а изо рта стекала слюна, похожая консистенцией и цветом на нефть. Глазищи этой сволочи не моргали и становились шире. Капилляры росли и глазные яблоки становились красными. Я заметил, как тяжело дышит представшая предо мной тварь. Ещё чуть-чуть и она ляжет на пол, судорожно трогая сердце, надеясь, что оно ещё немного побьется. До меня резко дошёл тошнотворный запах, который явно исходил от этого чудовища. Этот взгляд… Так смотрят бездомные, клянчащие денег. Есть в них что-то одинаково убогое и пугающее. Да, я видел это лицо. Сумев оторвать внимание от блестящих при ярком солнце зенок, я увидел торчащий в руках у этого горбатого топор. На лезвие была спекшаяся кровь. Топорище держали морщинистые и костлявые культи, которые едва бы могли разжаться. Этот урод не моргал. И смотрел. Смотрел. Смотрел в меня. Очень тупо, удивленно и как-то назидательно. Он хотел найти во мне что-то, за что я провинился. Он хотел казнить меня. Но не мог. Я ведь невиновен.

Не дыша, я спиной уходил в сторону, боковым зрением пытаясь найти выход. Горбатый понял мое намерение и, хромая, начал меня преследовать, не отрывая бдительных глаз. Я понял, что притворяться бесполезно и просто рванул как бешеный, куда глаза глядят. Оказавшись на улице, я начал бежать по какой-то грунтовой дороге вдоль заборов, за которым торчали крыши небольших частных домов. Я не переставал оглядываться, хотя уже давным-давно потерял из виду мерзкую гниду. На сердце отлегло. Я знал, что нахожусь в безопасности. Перейдя на шаг, я начал идти по каким-то садам и паркам. Было хорошо.

Свинцовое облако ютилось в голове и постепенно вытекало куда-то наружу. Паршивая действительность возвращалась в мои глаза и отпечатывалась на органах осязания. Я чувствовал, что лежу на боку и мне в рожу светит сентябрьское солнце, проникающее через незакрытые жёлтые шторы. Развернувшись на другую сторону, я удивился, увидев перед собой чьи-то золотистые волосы. Я долго пытался понять, чьи они.

Евы?

Я быстро начал трезветь от осознания того, что пролежал всю ночь с настоящей девчонкой. Было очень смешно и неуместно, но забавляться у меня как-то не получалось. Я продолжил спать. Торопиться всё равно некуда. Внутренний демон, однако, решил дать о себе знать и пробудился.

– Обними её.

– Дурак, а если она не спит?

– Скажи, что не хотел. И вообще у тебя девушка есть, и ты привык так просыпаться.

– Не поверит.

– Это ей потом не поверят, что у тебя яиц хватило к ней приставать. Да возьми её там за что-нибудь.

Обстановка и правда напоминала чем-то один из многочисленных фильмов, которые так я любил смотреть. Знаете, когда по сюжету недобросовестный пасынок или сводный брат заходит к спящей мачехе или сестре после чего решает воспользоваться максимальной беспомощностью оных. А они, как правило, и не против.

Интересно, бывает ли так в жизни?

Если такого рода кинематограф можно назвать искусством, то тут, скорее, жизнь изображает искусство, а не наоборот. У меня некоторое время в голове была цитата какого-то писателя про это самое подражание или вдохновение. Кто и как это именно сказал?

В душе возникло необъяснимое желание добиться истины и прояснить вопрос об авторстве. Не оборачиваясь на другой бок, я ловко достал телефон и уже запустил было свою цепкую лапу в мировую сеть, но меня обломали. Сеть кто-то скоммуниздил. Ни «3G», ни «Н», ни «Е» – ничего не было. Я расстроился, но несильно. Попрошу потом, чтобы закинули мне денег на телефон.

Всё не мог оторваться от прелестной картины. У меня перед носом макушка милой девчонки с пышными копнами волос, а где-то внизу видна её крохотная фигурка, закутанные в серые джинсы аккуратные ножки, обрамленные носками с «хелоу кити». Реально, бери, пока дают.

Я отогнал страшные мысли прочь и аккуратно встал, пытаясь бесшумно выйти из комнаты. Меня несколько радовала мысль о том, что я проснулся самым первым. Сейчас я буду ходить и оценивать чудовищные масштабы прошедшей тусовки, тихо хихикая и фиксируя на телефон.

Почувствовав себя героем видеоигры про наемных убийц, я, крадучись, зашелестел по коридору. Выйдя в прихожую, я увидел два ряда кроссовок и сандалий, которыми ещё вчера успел тихо удивиться.

– Значит, никто не ушёл, – наступил долгожданный момент уединения, и я смог поговорить с умным человеком. С самим собой. Удивительно, насколько разным я себя проявляю, когда я один и когда нет. Прошу, удивляйтесь.

Заглянув на кухню и соединенный с ней зал, я никого там не увидел. Поджав губы, я пошёл смотреть в остальные комнаты. Там тоже никого не было. Странность происходящего заставляла мои брови хмуриться всё сильнее и сильнее. Я, уже топая, как медведь, снова зашёл в гардероб и внимательно посмотрел на ряды обуви. Даже нашёл там свои горе-кроссы.

– Ну они же не ушли босиком. Дебилы в основном, но не настолько же, да?

Посоображав минуты две, я забил на отсутствие одноклассников. Ушли и ушли. Значит были на то свои причины. Можно пользоваться пустой квартирой, как своей.

Меня начало беспокоить урчание в животе. Обычно мама готовит завтраки. Даже если она встает на три часа позже меня, я всё равно дожидаюсь и ем, что она приготовит. Она, типо, ругала меня, взывала к самостоятельности, но я не слушал. Я же знал, что мне по итогу всегда приготовят.

Сейчас мамы не было и пришлось, как в первобытные времена, заниматься добычей пищи самостоятельно. Выйти на охоту. Вернувшись на кухню, я обнаружил там нетронутую еду. В коробках лежала пицца. В контейнерах – шашлык. Очень некрасиво с их стороны было это не доедать и не положить в холодильник, ну да ладно.

Мне было дико неловко и очень боялся трогать то, что мне не принадлежит, но потом я вспомнил чуткие слова старосты, мол: «Кушай, лялечка» – я взял один кусочек «четырёх сыров», отыскал чистую тарелку, положил блюдо в микроволновку и с предвкушением взвел таймер.