Чтение онлайн

…Они катались до самой ночи, гоняли по опустевшим автотрассам на немыслимой скорости. На такой скорости, что даже у привычной ко многому Тины захватывало дух. А Ян не боялся, кажется, он считал себя неуязвимым. Ей бы так…

В половине первого закончился бензин, машина заглохла прямо посреди шоссе. Они два часа просидели на обочине, прижавшись друг к другу, кутаясь в старый, пропахший бензином плед, уничтожая остатки сигарет и глядя на звезды. За городом звезды были необыкновенными. Казалось, что именно здесь, над пустынной автострадой, они настоящие, а городские звезды — это всего лишь их жалкие клоны. Тина немного подумала и поделилась своим открытием с Яном. Он согласился, посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом и молча кивнул, совсем как Пилат.

Их выручил сердобольный дальнобойщик: отлил бензина, немного, чтобы только-только хватило доехать да ближайшей заправки. А Ян потом сказал, что это очень необычно, потому что дальнобойщики — стреляные воробьи и никогда не останавливаются ночью в пустынном месте. Видимо, им попался неправильный дальнобойщик, с атрофированным инстинктом самосохранения, такой же, как они сами.

Ночевать остановились в мотеле. Тина всегда считала, что мотели — это пошло, убого и аморально, что мотель — это пристанище неудачливых коммивояжеров и отчаявшихся любовников. Эту мысль она тоже озвучила, а Ян в ответ только улыбнулся и сказал:

— Пташка, мы не вояжеры и не любовники.

— А кто мы? — Ответ на этот вопрос вдруг показался ей ужасно важным.

Ян задумался.

— Мы попутчики. Слово «попутчики» есть в твоем списке непристойностей?

— Нет.

— Тогда вперед!

Оказалось, что мотель — это очень популярное место, оказалось, что предоставить им могут только один номер на двоих. Один номер на двоих — подумаешь! Тина так и сказала, и Ян молча кивнул, соглашаясь.

Комнатка была маленькой и неуютной. Из мебели только скрипучая двуспальная кровать, колченогий стул и обшарпанные прикроватные тумбочки. Тина осторожно присела на самый край кровати, отвернула уголок покрывала, критическим взглядом окинула постельное белье. Оно было серым от частых стирок, но, кажется, свежим и чистым. Это хорошо. Ян сел рядом, спросил, не глядя в ее сторону:

— Кто первый в душ?

Тина украдкой покосилась на его четко очерченный профиль, сказала:

— Иди сначала ты, я за пять минут не управлюсь, макияж и все такое.

Ян встал, кровать жалобно скрипнула.

— А зачем тебе столько штукатурки? — спросил он уже в дверях комнаты.

— Решил прочесть нотацию? — огрызнулась Тина беззлобно. Беззлобно, потому что понимала — они всего лишь попутчики, и по большому счету Яну плевать на ее страсть к белой пудре, черному лаку и кроваво-красной помаде. Также, как и ей самой плевать на его деловой костюм и накрахмаленную сорочку. Они временные компаньоны, которых судьба свела на продуваемом всеми ветрами старом мосту.

— Да нет, просто интересуюсь, — донеслось уже из ванной.

— Это способ самовыражения! — крикнула Тина, но ее слова потонули в шуме льющейся воды. Она обиженно фыркнула, рухнула на кровать, проворчала, глядя в потолок: — Не больно-то и хотелось.

Ян вернулся минут через десять, аккуратно повесил на единственный стул пиджак и рубашку, прилег рядом с Тиной. С влажных волос на покрывало тут же натекла маленькая лужица.

— Горячей воды нет, — сообщил он с непонятной радостью, — только холодная, и то под плохим напором.

— Ерунда! — Тина взяла с тумбочки сумку.

Она так часто странствовала, что привыкла таскать с собой все самое необходимое, просто так, на всякий случай. Пилат за эту страсть к смене места называл ее перелетной пташкой. Ян тоже назвал ее пташкой там, на мосту. Еще одно сходство…

Душ был старый, с зеленоватыми разводами плесени в углу. Становиться босиком на резиновый коврик было страшно, неизвестно, сколько народу по нему топталось, но выбора не было, и Тина рискнула. Ян не обманывал насчет горячей воды — ее в самом деле не оказалось, да и холодная лилась тонкой струйкой. Может, это оттого, что сейчас ночь? Тина смыла косметику. Это было нелегко, учитывая отсутствие под рукой необходимых средств, пришлось долго тереть лицо мылом, по цвету и запаху очень напоминающим хозяйственное. Зато у нее был флакон шампуня, дежурная зубная щетка и паста, а еще крем для лица.

Нырять под ощутимо прохладные струи не хотелось, но жизненный опыт учил — если есть возможность помыться, не стоит ею пренебрегать, потому что неизвестно, когда в следующий раз удастся дорваться до благ цивилизации. Однажды Тина ходила с ребятами в горы. Экспедиция была не слишком опасная, всего-то третий класс сложности, зато в плане бытовых неудобств тянула на шестой. Умываться талой водой на пронизывающем ветру, спать в спальнике, по неделе не иметь возможности не то что помыться, а даже вымыть голову. Когда Тина спустилась с гор, то чувствовала себя настоящим пещерным человеком. Она целый день провалялась в ванне и дала себе зарок, что больше никогда не станет путешествовать по диким местам. Бог с ними — с красотами девственной природы! Комфорт, пусть даже и минимальный, гораздо предпочтительнее.

После холодного душа организм взбодрился, остатки сна куда-то улетучились. Ничего удивительного: ей, давно ведущей ночной образ жизни, не привыкать. А вот завтра придется тяжело. Но и будет ли это завтра? У нее никаких планов на жизнь. По большому счету, у нее и жизни-то особой нет. Сегодняшняя ночь — это скорее приятный эпизод, отсрочка. А потом крутись — не крутись, а придется принимать решение. А она не готова к решениям. Пилат говорил, что Тина просто еще не нашла себя, а она думала, что причиной всему — бесхарактерность. Нет, это отец так считал, а отец никогда не ошибался в оценках. «Клементина, ты — пустое место, ты ничего собой не представляешь. Ты даже бунтуешь по-детски…»

Тина горько усмехнулась, завернулась в гостиничный халат, вышла из душа.

Ян лежал поперек кровати, все еще одетый.

— С легким паром, — сказал он и приподнялся на локте, наверное, чтобы рассмотреть ее получше. — Это ты? — спросил после долгой паузы.

— Это я. — Тина села рядом, принялась расчесывать влажные волосы. Ничего особенного в том, что он удивился: неподготовленного человека метаморфозы, происходящие с ее лицом после удаления макияжа, запросто могли шокировать.

— Так тебе лучше.

— Как?

— Без боевой раскраски.

— Это не боевая раскраска, это часть философии.

— Какой философии?

— Тебе в самом деле интересно или ты из вежливости? — Тина отложила расческу, внимательно посмотрела на Яна.

— Мне интересно. Можно сказать, я впервые в жизни общаюсь с настоящей готической девушкой.

— Готическая девушка, — она усмехнулась. — Звучит красиво, намного красивее, чем готка.

— Ты тоже красивая. — Он подкатился поближе, коснулся кончиков Тининых волос.

— А ты, оказывается, кое-что понимаешь в субкультурах. — Тине вдруг захотелось отодвинуться на более безопасное расстояние, но она не стала. Она смелая и независимая. Что бы ни говорил отец, она умеет принимать решения. Этот мужчина с дразнящим запахом фатализма ей нравится, она сама его выбрала.

— Я ничего не понимаю в субкультурах, я даже не слишком хорошо понимаю, что обозначает это загадочное слово «субкультура», — Ян придвинулся еще ближе, запах усилился, — но я живу не на Луне и знаю, что существуют такие, как ты.