Чтение онлайн

— Хватит, не устраивай скандал, со мной и ребенком все в порядке.

Услышав это, Руслан, обернувшись, посмотрел на меня и, подумав, повернулся к Захару, сказав:

— Выведи его, чтобы она этого не видела.

Бог любит троицу, поэтому после того, как Руслан отдал обеим сторонам приказание, твердо и решительно, Захар, нисколько не колеблясь, просто шагнул вперед и, схватив мужчину, выволок его наружу.

— Ублюдки, только попробуйте прикоснуться ко мне, вы все сдохните, отец вас не пощадит, ах!!!

Надрывный крик заполнил всю комнату, и я как будто могла видеть, как охранники терзали руки Стаса, отчего в желудке появилась тяжесть, и я невольно нахмурилась.

Даже со сломанной рукой мужчина продолжал упрямиться, непрерывно крича:

— Руслан, если кишка не тонка, так прикончи меня, мне достаточно будет одного вздоха, чтобы не дать тебе жить спокойно! Ах… Ох!!!

Крики внезапно прекратились, и в комнате воцарилась тишина – когда Ларину ломали вторую руку, от боли он потерял сознание. На душе у меня было неспокойно, поэтому, взволновано схватив Руслана, я спросила его о состоянии других людей.

— Что с Ильей? Вы нашли Марину?

Сноха в этой ситуации была самой невиновной, она впервые в жизни имела дело с таким человеком, как Яков, ее впервые в жизни похитили, думаю, она испугалась не на шутку. А Илья, пусть даже этот удар ножом не был смертельным, однако ранение явно было тяжелым – он ненавидел меня, однако в критический момент, не щадя свою жизнь, бросился вперед, желая защитить меня. От осознания своей никудышности у меня покраснели глаза, и я позволила слезам покатиться по щекам.

— Успокойся, – несколько беспомощно попросил Руслан, держа меня за руку. — Я не знал, что Волков ранен.

— Что? – Я застыла на месте. — Разве тебя не Давид прислал.

Мужчина покачал головой.

— Яков, он отправил мне адрес и фотографию тебя в обмороке.

Но как… Он схватил меня, но сообщил эту новость моему мужу?

.

Этот дом принадлежал Стасу, и, хоть Руслан и ворвался сюда со своими людьми, однако он явно потревожил семью Лариных, поэтому, найдя для меня халат и завернув меня в него, он тут же повел нас всех на выход. Марина же была заперта в другой комнате и присоединилась ко мне уже в машине – мой муж пришел на помощь быстро, и люди Стаса не успели ничего ей сделать и ничем ей не навредили.

Как только машина тронулась, я, схватив телефон Демидова, позвонила Давиду – те охранники, которые видели, как нас со снохой выводят из клиники Волкова, не могли оставить моего друга на погибель. Брат взял трубку быстро, однако, подумав, что ему звонит Руслан, не слишком дружелюбным тоном ответил:

— Я занят, и лучше бы у тебя ко мне было что-то важное, иначе я тебе покажу.

— Давид, это я. – Я понимала, что он по-прежнему злиться на моего мужа, поэтому ощутила себя неловко.

— Мила? Почему ты звонишь мне по телефону своего мужа? Это он тебя украл? – заволновался мужчина. — Как ты? С тобой все в порядке? А что с Мариной?

Вопросов было так много, что я на мгновение растерялась, не зная, на какой ответить первым, поэтому решила рассказать самое важное:

— Это сделал Яков, со мной и Мариной все в порядке, ты мне скажи, как там Илья?

Давид некоторое время молчал, после чего размеренным тоном сообщил:

— Ему оказывают помощь, он потерял слишком много крови, врачи сказали, что надежды на спасение мало.

«Бум!» – в мозгу воцарился хаос, сердце словно кто-то сжал, даже дышать стало трудно.

***

Я сидела у входа в операционную, переплетя пальцы и ревностно надеясь, что боги проявят к Илье снисхождение – он не сделал ничего плохого, он не должен умирать из-за меня. Руслан уговаривал меня сходить на осмотр, но я не обращала на него внимания. Затем прибыл Давид, и, как и для моего мужа, для него важнее всего были близнецы в моем животе, однако и от его просьбы я отказалась.

Илья – единственный в мире человек, который дольше всех был со мной. Когда с Машей произошла беда, я не смогла быть рядом с ней, и вот теперь он, я ни за что не могла позволить, чтобы подобное случилось с ним.

Когда появилась Алена, с начала операции прошло уже три часа, и врач передал нам уведомление о кризисном состоянии. Подняв взгляд, я посмотрела на нее, после чего стыдливо опустила голову, не решаясь посмотреть ей в глаза. Девушка же открыла рот, желая что-то сказать, но промолчала, и в итоге все же подошла ко мне и села напротив.

Когда над входом в операционную загорелась красная лампочка, сердца всех присутствующих сжались. Спустя некоторое время лампа погасла, и оттуда вышел доктор. Сняв маску, он спросил:

— Кто из вас член семьи пациента?

— Я, – хором ответили мы с Аленой

Переглянувшись со мной, она все же продолжила. — Я его жена.

Доктор кивнул, после чего серьезно заявил:

— Пациенту нанесли несколько ударов ножом по телу, в настоящее время кризис миновал, в ближайшие сорок восемь часов мы узнаем, выживет ли он, однако…

Мужчина сделал паузу – похоже, ситуация была очень щекотливой, и он не знал, с чего начать.

— Доктор, говорите прямо, я тоже врач, могу принять все, – сказала Алена.

— Ох… – вздохнул тот. — Его попытались убить, пронзив сонную артерию, возможно, он станет овощем!

Договорив, доктор протянул руку и похлопал девушку по плечу, после чего, пройдя мимо толпы, удалился. Я оцепенела, в мозгу грохотало и мелькали картины того, как Илья и Марина, взявшись за руки, удаляются прочь от меня. Глаза заволокло слезами, которые, однако, не могли вылиться наружу.

— Вы идите. – Слова девушки словно окатили меня ледяной водой, как будто я спустилась в холодный погреб.

Я понимала, что она винит меня и больше не хочет меня видеть, поэтому оставалось лишь нагло вымаливать у нее прощения:

— Доктор Зотова, позвольте остаться с вами и с Ильей. Враче сказал, что эти два дня – ключевые, нужно, чтобы как можно больше людей заботились о нем. К тому же, вам нужно заботиться о ребенке, одна вы не управитесь, а если я буду рядом, то…

— И что с того, что ты будешь рядом? – не дав мне закончить, жестким тоном сказала Алена, отчего остаток фразы застрял в моем горле. — Ты защищаешь его с огромным животом, если что-то случиться, мне заботиться о тебе или об Илье? Или же тебе кажется, что ты причинила ему недостаточно тяжелые мучения, и успокоишься ты только тогда, когда собственными глазами увидишь его смерть? Госпожа Афанасьева, не заходите слишком далеко!