Чтение онлайн

После чего он повесил трубку. Я позвонила еще раз, но телефон уже был отключен.

Беспомощная, я протиснулась вперед и заговорила с полицейским:

— Товарищ полицейский, Вы можете пропустить меня? Я знаю женщину, которая собирается спрыгнуть.

— Вы кто такая? – спросил сотрудник и жестом велел мне отодвинуться, не давая пройти к месту происшествия.

Григорий и Людмила были в разводе, и, не придумав никаких взаимосвязей с этим делом, я ответила:

— Она – мама моего друга. Дайте мне пройти, можно?

— Только ближайшие родственники могут подняться, госпожа, прошу Вас отойти назад, не мешайте нашей работе. – Договорив, полицейский оттолкнул меня.

Я чуть не упала на землю, к счастью, кто-то подхватил меня.

— Я – Архипов Тимур, сын той женщины, что стоит наверху, могу я подняться? – Мужчина, удерживая меня на ногах, вытащил из одежды документы и протянул его полицейскому.

Тот взглянул на него и после паузы ответил:

— Господин Архипов, прошу!

Бросив на него исключительно холодный взгляд, Тимур потащил меня наверх. Я шла следом, и вскоре мы оказались на крыше.

В эти офисные здания обычно посторонних не допускают, а особенно на верхние этажи, только те, у кого есть пропуск, могут войти.

Верхний этаж находился под открытым небом, поручни были довольно высокими, вокруг были посажены цветы и травы, расставлены столы со стульями и зонтики от солнца – это место явно использовали для отдыха.

Людмила с помощью неизвестно откуда взявшихся сил уже перелезла через заграждения и стояла на краю бортика шириной с ладонь, держась двумя руками за поручни.

Выглядела она изможденной.

На верхнем этаже дул сильный ветер, отчего женщина еле держалась, одно неосторожное движение – и она упадет с высоты сотого этажа.

И это падение как минимум превратит ее в мясной фарш.

Ее положение заставляло сердце трепетать от ужаса, на место заранее прибыли психологи и спасательная команда.

Едва Тимур вместе со мной поднялся на крышу, как Людмила разволновалась еще сильнее. Ее глаза стали красными, а голос сдавленным:

— Тимурчик, прости.

Мужчина, сдерживая страх, с бледным лицом посмотрел на Людмилу, которая могла упасть от одного неосторожного движения, и с некоторой дрожью в голосе сказал:

— Мам, не извиняйся, я тебя не виню, спускайся, мы все обсудим дома, хорошо?

Людмила покачала головой, от холодного ветра ее лицо слегка посинело.

— Тимурчик, живи как следует, ты – единственный сын Архиповых, папа любил тебя, у них с Вероникой не было детей, поскольку он боялся, что после его смерти у тебя ничего не останется, живи в удовольствие, создай семью, заботься о семье Архиповых, тогда мы с твоим отцом будем спокойны, смотря на тебя с небес.

Это был предсмертный наказ.

Глаза Тимура покраснели, с усилием сдерживая свои эмоции, он успокаивающе сказал Людмиле:

— Мам, я понимаю, спустись, тебе еще нужно подобрать мне девушку, ты должна своими глазами увидеть, как я женюсь на ней, мам, не делай глупости, спускайся, и мы все вместе будем жить счастливо.

Женщина покачала головой, по ее щекам медленно потекли слезы, горестные и печальные:

— Тимурчик, не вини меня, последние десять лет я жила с помощью ненависти к твоему отцу, я не смирилась и не сдалась, однако сейчас во мне нет ненависти, и моя жизнь не имеет смысла. За все эти годы я задолжала Грише извинения, мне нужно к нему, в мире живых я не смогла жить с ним в мире и согласии до старости, а после смерти я вместе с ним переду мост между миром живых и мертвых, стану его спутником.

Людмила твердо решила умереть, поэтому во взгляде, который был обращен на Тимура, читалось отчаяние – у нее не было желания жить, и смерть была лучшим выходом.

Конечно, Тимур не мог не понимать этого, однако за короткий промежуток времени он лишился отца, а теперь еще и оказался перед потерей матери, должно быть, он потерял надежду.

Видя, что Людмила абсолютно не слышит его, мужчина не сдержался:

— Мам, если ты умрешь, сбросишь узы мирской суеты, оставишь меня, то что мне делать? У меня есть только ты, если тебя не будет, как мне быть?

Женщина с добротой в глазах посмотрела на сына:

— Тимурчик, без меня твой путь станет еще длиннее, еще легче, мое существование только обременяет тебя. Послушай маму, не уезжай в Германию, останься в «Arhitech»? твой отец хотел оставить ее тебе, а после моей смерти количество твоих акций увеличится, как президент правления «Arhitech», управляй ею и живи как следует..

Договорив, Людмила абсолютно спокойно расслабила державшиеся за ограду руки. Зрачки Тимура сузились, но, когда он подбежал, было уже слишком поздно.

— Мама!!! – Этот возглас был душераздирающим, плачущим, практически подсознательно он собирался перемахнуть через заграждение и прыгнуть следом.

К счастью, быстро отреагировавшие сотрудники спасательного отряда схватили мужчину, придавили его, отчаявшегося, к земле и ввели транквилизаторы.

В нашем мире у всего есть душа, и после прыжка Людмилы с туманного неба закапал мелкий дождик, начисто смывая режущие глаза и тревожащие душу кровавые пятна под зданием.

Тимура доставили в больницу, останки его матери отвезли в похоронное бюро, толпившихся людей разогнали.

Всего через несколько часов прощание закончилось.

Я несколько часов присматривала за Тимуром в больнице. Ему ввели транквилизатор, и он лежал на кровати, уставившись черными бездонными глазами в потолок, тихо и беззвучно, словно труп.

Несколько раз к нему заходил врач, никаких серьезных проблем не было, однако из-за чрезмерной скорби его сердце кратковременно остановилось, но, к счастью, Тимур был в расцвете сил, поэтому никакой опасности не было.

Постепенно стемнело, я спустилась вниз, чтобы купить чего-нибудь поесть, а когда вернулась, действие транквилизаторов уже закончилось.

Тимур молча и подавленно сидел на больничной койке. Увидев меня, он слегка приоткрыл рот и ужасно хриплым голосом спросил:

— Где она?

Подумав, что он спрашивает о Людмиле, я, скрепя сердце, ответила:

— Ее уже отвезли в похоронное бюро.

Она упала с такой высоты, я своими глазами не видела, но те, кто видели, описали это двумя словами – мясная лепешка!