Чтение онлайн

— Когда ты сделал ее?

Он непонимающе нахмурился.

— Что?

— Вазэктомию!

Он мгновенно помрачнел в лице. Его голос стал суровым.

— Кто тебе проболтался?

Мои глаза покраснели, а голос немного осип.

— Тебе больно?

Он усмехнулся, глядя на меня, и притянул в объятия.

— Это всего лишь маленькая операция, я даже ничего не почувствовал, — заверил меня он.

Я обхватила руками его торс и горько сказала:

— Прости!

— Эта операция ни капельки не навредила мне. Тем более, теперь у нас есть Люба, можно больше не думать о ребенке. За что ты извиняешься?

Поинтересовавшись, он погладил меня по голове, а потом вдруг взял мою руку и понюхал ее.

— Что ты ела?

Я поджала губы.

— Давид покупал мне раков. Там еще осталось, я забрала их с собой. Хочешь?

Глядя на меня, он ответил не по существу:

— Сейчас я хочу съесть тебя!

Я оторопела, и, увидев, что он замешкался, почти бессознательно убежала в ванную.

Вода, льющаяся из душа, еще не успела стать теплой, когда я встала под ее струйки и стала лихорадочно намывать себя.

Руслан постучался в дверь ванной и томным, почти приказным тоном крикнул:

— Эмилия, выходи!

Я сжала губы, все еще ощущая тяжесть на душе, глубоко вздохнула и упала на колени на пол душевой, обхватив себя руками. Слезы потоком хлынули из глаз, я не могла себя контролировать.

Вероятно, после того инцидента он поменял дверь ванной, и даже при том, что она была заперта, он смог открыть ее. Он вошел, выключил воду и опустил на меня глаза. Веки его покраснели, а белки налились кровью.

Я зарылась головой в свои бедра и безысходно пробормотала:

— Выхода нет, этого не миновать. Никто не сможет этого унять.

Он упал на колени рядом со мной и стал гладить меня по спутанным волосам, вздыхая и приговаривая:

— Эмилия, человек не может вечно жить прошлым, и мы не можем всегда жить так, как сами того хотим, но я стараюсь, изо всех сил стараюсь, чтобы мы жили согласно нашим мечтам. Иногда бывает больно, но боль постепенно утихнет. Неважно, что с тобой было, и как это на тебя повлияло, я люблю тебя такой, какая ты есть. Мы приложим все силы, чтобы продолжать двигаться дальше.

Я поглядела на него, чтобы что-то сказать, но слова не шли с губ.

Спустя некоторое время он помог мне встать, обтер меня полотенцем, и мы в обнимку вышли из ванной. Он заботливо уложил меня в кровать и умиротворяюще пролепетал:

— Закрывай глазки и спи!

Затем он поднялся и сам пошел в ванную. Вскоре оттуда раздался шум воды. Я лежала на кровати, не в силах сомкнуть глаз. Сердце болело, словно его изрешетили бесчисленным количеством колотых ран. То были старые раны. Малейший вздох – и они расходились по шву, после чего интенсивная боль расползалась по всему телу.

Было довольно поздно. Руслан вышел из душа, насухо вытерся и лег на кровать. Он собирался почитать. Мне не спалось, но при этом заниматься чем-то тоже не хотелось.

Наконец , он отложил книгу и, покосившись на меня, спросил:

— Хочешь чего-нибудь?

Я часто заморгала, обратила взор на него и скривила губы.

— Руслан, ты должен вернуть все, как было!

Он нахмурился

— Что?

— Я читала о том, что вазэктомия вредит здоровью. Ты – мужчина, и единственный ребенок Демидовых. Если бы дедушка на том свете узнал об этом, то озлобился бы на меня!

Я понимаю, что он сделал это ради меня, но цена слишком высока. Как бы современно мы не мыслили, мы живем все на той же земле, унаследовав богатство и знания наших предков. Мы не вправе жить, полагаясь лишь на собственные желания и представления. Если мы не способны продолжать наш род и нашу цивилизацию, то для чего мы существуем?

Он притянул меня к себе и крепко обнял. От его тела исходил жар, и весь этот жар передался мне.

— Эмилия, мы не настолько великодушны, чтобы думать обо всех. Ты должна думать, прежде всего, о себе. Что же касается ребенка, мы поговорим о том, нужен он нам или нет, когда ты поправишь здоровье, идет?

Я поджала губы, чувствуя себя слегка пристыженно, и прижалась к нему, удрученно промолвив:

— Кажется, я сама делаю свою жизнь все более и более запутанной.

— Рядом со мной не запутаешься, просто не нужно ничего выдумывать! – сказал он нежно и умиротворяюще, будто все у нас было в лучшем виде, и обнял меня.

Всю ночь мы спали в обнимку, Руслан даже не пытался лезть ко мне.

На следующий день.

Когда я открыла глаза, на улице было еще темно. Вероятно, было только четыре или пять часов утра. Руслан крепко спал. Я хотела снова закрыть глаза и уснуть, но мне все никак не удавалось. Я оцепенело уставилась на потолок. Виски болели так, словно в них вставили колья.

Я попыталась привстать с кровати, но Руслан опоясал рукой мою талию.

Его глаза были закрыты, казалось, он еще спит.

— Что такое? – внезапно спросил он приглушенным голосом, не открывая глаз.

— Ничего, хочу в туалет! – сказала я и медленно убрала его руку. Затем я направилась в ванную комнату, а потом попить воды.

Заняться было абсолютно нечем, а провести остаток ночи в бездействии – это не выход. Поэтому я залезла в прикроватную тумбочку. Когда-то врач прописал мне лекарство от бессонницы.

— Что ищешь? – Руслан открыл глаза, и они блеснули своей чернотой.

Я замялась и промолвила:

— Да так… одну вещь. Разбудила тебя?

Он помотал головой и потянул меня за руку на кровать.

— Я выкинул те таблетки. Витя сказал, что они вызывают сильное привыкание, и тебе нельзя часто ими пользоваться.

Я недовольно хмыкнула. От охватившего меня раздражения в переносице возникла резкая боль, и я начала массировать ее.

— Я всего один раз приняла его!

Если я не буду принимать его, это будет катастрофа. Я буду постоянно бодрствовать по ночам и утеряю контроль над своим эмоциональным состоянием.