Чтение онлайн

Я слегка улыбнулась:

— Нет, Руслан, я не ненавижу тебя. Я просто ничего к тебе не чувствую.

Люди всегда должны уметь в переломный момент развернуться и уйти в другую жизнь.

Я отдалилась от него, и больше не глядя в его лицо, равнодушно произнесла:

— Если ты когда-нибудь что-то почувствуешь ко мне, то, Руслан, прошу тебя, в этот момент отпусти меня. Мы теперь сами по себе, и оба будем счастливы по-отдельности.

Я развернулась и ушла с кладбища, а когда вернулась в квартиру в «Аквамарине», было уже темно.

Прежде, чем открыть дверь, я услышала доносящийся из комнаты голос. Это был голос Татьяны.

Я открыла дверь.

Конечно же, Татьяна Валерьевна и Герман Леонидович сидели в гостиной и пытались поиграть с Любой. Увидев меня, они застыли и выпрямились, словно нахулиганившие дети.

— Ты… Ты вернулась! – Сказала Татьяна, взволнованно глядя на меня. Я поджала губы и едва заметно кивнула. Увидев, что Ильи и Филиппа нет рядом, я просила:

— Они ушли?

— Нет. – Ответила Татьяна, — Мистер Волков в детской, а мистер Ульянов вышел в магазин.

Я кивнула, ничего больше не говоря.

Увидев меня, Люба протянула ко мне ручку, чтобы я ее взяла на руки, и я, подхватив ее, села на диван.

Татьяна и Герман Леонидович многозначительно переглянулись.

Вроде бы, мне было, что им сказать, но я молчала, просто держа Любу и играя с ней.

Спустя долгое время, видимо, не выдержав гнетущей атмосферы, Татьяна, посмотрела а меня, открыла рот и заговорила:

— Слышала, мне мистер Ульянов сказал, что вы с Русланом развелись?

Я кивнула, продолжая сохранять молчание.

Я была словно в ступоре и не знала, что говорить.

Раздался голос Германа Леонидовича, в котором был слышен угрюмый гнев:

— Развелись и хорошо, его идеи рано или поздно разрушили бы нашу семью.

Татьяна слегка нахмурилась, не зная, что ей сказать.

Посмотрев на меня, она слегка вздохнула и сказала:

— Какие у тебя планы на будущее?

Я поджала губы:

— Что вам двоим от меня надо? Хватит ходить вокруг да около.

Татьяна и Герман Леонидович остолбенели, затем переглянулись и сказали:

— Эмилия, ты знаешь, что вы с Сашей поменялись ДНК?

Я кинула на них взгляд:

— Знаю. Вы двое должны знать об этом лучше меня. Я с самого детства росла с бабушкой, и ходила кругами много лет, и никогда даже не думала о своих родных родителях. Когда вы меня бросили, вы должны были понимать, что в этой жизни я вас больше никогда уже не признаю.

Наступила небольшая пауза. Увидев, как Татьяна склонила голову и вытирает слезу, я вздохнула и сказала:

— Кроме того, в этом году произошло много всего, и сейчас, все что я могу сделать, это не ненавидеть и не винить вас. Поэтому, впредь наши жизни не будут пересекаться, и мы каждый пойдем своими дорогами.

Глаза Татьяны покраснели, она смотрела на меня со слезами на глазах:

— Дочь, это я виновата, что обидела тебя, я понимаю! Но ты не можешь не признавать нас, ведь ты родилась в октябре, я была неправа, я не должна была быть импульсивной, но я совсем не знала тебя! Если бы можно было все начать сначала, разве я могла бы причинить тебе боль?

— Поэтому, когда меня заменили на Сашу, ты могла мне причинять боль лишь потому, что думала, что я тебе не родная? У кого в этом мире нет на других обид? – Я пыталась сдержать эмоции, — Если это размолвка и какие-то старые счеты, то ладно, но кем станет человек, из-за ненависти убивший другого?

— Я была неправа! – Татьяна расплакалась, — Я все эти дни думала о том, какой дорогой шла в последние годы. Я сделала так много ошибок, и вот горький результат этого – отмщение!

Лицо Германа Леонидовича помрачнело. Он обнял Татьяну и нежно похлопал ее по спине, пытаясь утешить:

— Ну, ну, все уже в прошлом.

Через некоторое время он посмотрел на меня и слегка нахмурился:

— Дочь, я понимаю твои чувства. Ты не хочешь возвращаться в семью Алешиных. И я не буду принуждать тебя. Но мы ведь все-таки родители, и мы не хотим, чтобы наше дитя страдало на улице.

Он достал черную карточку из своего костюма:

— Держи, ты – наша дочь, и где бы ты ни оказалась в будущем, ты должна хорошо заботиться о себе. На этой карте нет лимита, я не буду тебе говорить, как жить свою жизнь, просто не обижайся на нас.

Татьяна ошеломленно посмотрела на него:

— Что ты делаешь? Куда ты ее отпускаешь? Они развелись с Русланом, и теперь у нее есть только мы, она должна последовать за нами! Я позабочусь о ней! К тому же, как она будет жить одна с ребенком?

Герман Леонидович вздохнул:

— У нее свои планы на жизнь. Мы упустили так много жизней, что теперь не можем втягивать ее в свою семью. У нее есть право выбирать свою жизнь.

Татьяна Валерьевна была ошеломлена и долго молчала, после чего она слегка кивнула и посмотрела на меня красными глазами:

— Дитя, не мучай себя. Если тебе будет плохо, то возвращайся в любое время..

Я поджала губы и не взяла карточку Алешина Германа. Я некоторое время молчала, а затем сказала:

— Я понимаю ваши добрые намерения. Хотя у меня не так много денег, но еще есть сбережения за эти годы. Если я живу с ребенком, то могу позволить себе содержать его. Благодарю, я запомню вашу доброту! – сказав это, я встала: — Уже поздно, Люба проголодалась, я должна вернуться.

Я взяла девочку на руки и вошла в спальню. Случайно столкнулась с Ильей, стоящим в дверях. Он огляделся, смущенно улыбнулся и сказал:

— Если ты будешь кормить малышку грудью, я лучше выйду.

Затем он вышел из спальни, а я закрыла дверь и покормила дочурку.

Вскоре после этого мужчина постучал в дверь снаружи:

— Эмилия, ты уже накормила ее? Могу я войти?

Я положила спящую Любочку на кровать, встала, открыла дверь и понизила голос: