Чтение онлайн

— Тесто умеешь месить?

Я покачала головой:

— Нет.

Женщина нахмурилась:

— На каждый Новый год нужно все-таки выпечку есть, а ты, если тесто месить не умеешь, то что же с выпечкой делаешь?

— Покупаем. Или же покупаем готовое тесто и печем сами, – ответила я, а увидев перед ней небольшой пакет с мукой, ко мне в душу закрались подозрения того, что она планирует купить ее и замесить тесто сама.

— Как же может быть то, что сделано чужими руками, таким же вкусным, как и сделанное своими руками? – как я и думала, Вероника, сказав это, положила муку в тележку.

Я потеряла дар речи. Ладно. Фиг с ним. Это надо воспринимать все как есть. По философски!

Два часа спустя, договорившись с курьером, чтобы он отвез вещи на виллу, Вероника отвела меня в ресторан греческой кухни чисто ради того, чтобы поощрить меня за то, что я ходила вместе с ней по магазинам.

— В Москве мало где можно поесть настоящую греческую кухню. Но в этом ресторане очень даже неплохо, сейчас попробуешь, – только сев, произнесла тетя.

Заказывая еду, женщина сказала мне:

— Когда я еще не была в столице, мне больше всего нравился ресторан один ресторан греческой кухни на Университетской набережной в Питере. Потом, когда я переехала сюда, то уже не могла пойти туда. Каждый раз, когда хотела поесть, то рыскала по всей Москве, но спустя столько лет я не встречала особо много аутентичных ресторанов. Однако этот и правда неплох, попробуй.

В словах этой преклонной дамы чувствовалась сильная ностальгия. Что ж, и то верно. После восемнадцати лет все ее время и жизнь проходили в столице. Дом и все воспоминания потихоньку начали ослабевать, а если она еще что-то и помнила, то только отголоски своего детства.

Вот, например, я люблю сладкое, потому что помню, как у бабушки по карманам всегда были распиханы миллионы разных конфеток, и как только я обижалась или же плакала, одной конфеткой, что она давала мне, моментально удавалось унять обиду. Теперь же человек из воспоминаний ушел.

Все воспоминания рассеялись. Практически исчезли. И единственное, что я могу вспомнить – это тот сладкий вкус.

Официант подал еду, а я встала:

— Пойду помою руки.

После половины дня, проведенного в супермаркете, разумеется, руки были грязными, поэтому женщина, поднявшись, пошла вместе со мной. На обратном пути я решила заодно и сходить в туалет, а тетя же сразу вернулась к столику.

В тот момент, когда я пришла обратно за стол, то вдруг увидела одну знакомую, что не появлялась в моей жизни слишком уж давно – Сашу Рябову.

— Ох, я была так занята, чтобы проведать Вас, заметила, что Вы, похоже, слишком схуднули за последнее время, – произнесла Александра.

Вместе с девушкой находились два незнакомца, совершенно не знакомые мне. Возможно, ее друзья. Но по факту она не была той, с которой отношения казались полностью разорванными, поэтому Вероника улыбнулась:

— Вот умаслить ты явно умеешь, а. Где же толстая, а где худая – не одна ли и та же вообще.

Рябова слегка улыбнулась:

— Подождите, я освобожусь – тут же навещу Вас.

Надо же, какая близкая и радушная атмосфера. Мое присутствие тут явно неуместно. Когда я заколебалась, Вероника заговорила:

— Мила, иди сюда, все уже на столе.

Мила?

Этим именем меня называли немногие. Если точнее, то практически никто кроме близких друзей или же родственников.

Я подошла к столу и встретилась со смоляными и почти что ледяными глазами Саши. Легко можно было рассмотреть, что она ревнует. После я села на свое место.

Вероника положила мне в тарелку что-то аппетитное и произнесла:

— Еда в этом ресторане действительно самая подлинная на вкус. Попробуй. Тебе точно понравится.

Я кивнула головой и ничего не сказала.

Поняв, что Рябова не собирается уходить, Вероника по-прежнему сохранила улыбку на своем лице:

— Александра, не хочешь присоединиться к нам? Я заказала довольно много, поэтому, если не против, то давай с нами.

Первая половина фразы казалась несколько отчужденной. Ну, все-таки слова Рябовой были вежливыми и отстраненными, но достаточными для того, чтобы наладить отношения. А вот вторая же на слух была теплой и искренней. В ней слышалось искреннее приглашение, а не перфектное. Без какой-либо подоплеки.

Саша слегка замерла, но вскоре из-за вежливости села рядом с Вероникой, после чего несколько фамильярно произнесла:

— Тетя, а Вы тоже любите греческую кухню, да? Если будет время, то можем как-нибудь прийти сюда. Я тоже ее очень люблю.

Тетя в свою очередь слегка улыбнулась, помогла ей положить еду, а после, отложив столовые приборы, положила свою ладонь на тыльную сторону руки девицы и ласково похлопала:

— Дорогая моя, ты, как и Руслан, можешь звать меня тетей. Это большое для меня счастье. Но, в конце концов, это не соответствует этикету, а мы с тобой не тетя и племянница и никакие вообще не родственники. Когда ты меня так называешь, то ставишь меня в неловкое положение, поэтому лучше просто зови меня по имени.

Это прозвучало мягко и нежно, но и не теряя своей уверенности.

Услышав подобное, Рябова вдруг застыла как вкопанная, но все же улыбнулась и ответила:

— Мы с Русланом все эти годы были даже ближе, чем семья. Он называет Вас тетей, естественно, я тоже не могу относиться к Вам с отчужденностью. Называть Вас тетей – это знак уважения и почета.

Подобная ловкая фраза оказалась произнесена так естественно и логично, что встал вопрос, с каких же это пор девочка, что только и твердила о своем умершем брате, похоже, так повзрослела?

Вероника слегка улыбнулась, отнюдь не став навязываться, а просто лишь сказала:

— Что ж, хорошо, раз так. Руслан относится к тебе как к сестренке, поэтому то, что ты зовешь меня тетей – само собой разумеющееся. А раз уж я тетя, то я кое-что скажу: тебе ведь уже тридцать лет, уже должна выйти замуж так-то. Есть к кому-нибудь симпатия?

Очевидно, что она посредством таких вот «родственных» связей хочет четко разграничить человеческие отношения. Мда, старого воробья на мякине не проведешь.

А также очевидно, что все прекрасно все осознают, так какой же ответ сможет дать Рябова на вопрос Вероники? Если ответит, что у нее симпатия к Руслану, то ведь только что было оговорено, что они лишь «брат и сестра». И если уж теперь девица скажет, что он ей нравится, то разве не пошатнет все это давно установленные моральные устои?

Буквально на пару секунд лицо Саши напряглось, однако девица все же натянула на себя улыбку:

— Нет, мне пока и одной очень хорошо.

По своей сути эта фраза являлась не более, чем неким утешением для себя и других.