Ты здесь, а я там
Шрифт:
Новый звук донесся из телефона. Он походил на грохот огромного тарана.
Бух… Пауза… Бух… Глухой звук, будто на конце тарана привязана подушка.
В трубке что-то брякнуло.
Крик прорвался через все преграды:
– Яна!
В трубке захрустело. Потом снова появился голос Яны.
– У меня выпал телефо-о-он. – Она ревела. – Эта тетя чуть не уронила атобус.
А потом в телефоне послышались скрежет и звон стекла.
Яна визжала. А Влад заорал:
– Кусай ее! Кусай! Яна, бей ее, постарайся выдавить ей глаза! Слышишь?
– Верни его, – раздалось в трубке.
Влад подавился языком. На секунду ему показалось, что сейчас он задохнется.
– Папа! – кричала Янка.
– Верни мне его, – снова произнес голос, который мог принадлежать только старухе, и после зарычал.
Этот голос будто доносился из пустого склепа, отдаваясь в голове холодным эхом.
– Не… не трогай ее! – закричал Влад.
Теперь он был уверен, что это она. Та женщина из его видений. Она неправильная. С неправильным ртом. Даже через сотовый телефон он почувствовал, как от нее разит чем-то зловещим.
– Верни мне его! – рычал голос. – Верни мне его-о-о-о!
Яна визжала.
– Что?! Кого его? – кричал Влад.
Он вцепился в бардачок. Оттуда вывалились какие-то бумаги.
– Что происходит? – спросил Клим, но Влад его не замечал. Он кричал в трубку:
– Яна? Что она делает? Что?
– Папа, папа, помоги!
– Ударь ее по глазам, Яна! Слышишь?
А потом Влад заорал так громко, что Клим подскочил:
– Отстань от нее! Слышишь ты, я уже рядом! Я тебя задушу, если тронешь мою дочь!
Послышался удар, стук. Голос Яны отдалялся от трубки. Она визжала, ревела. Она звала папу.
Влад сжал телефон трясущимися руками так, что тот чуть не лопнул.
– Я найду тебя, чертова тварь!
– Очень на это надеюсь, молодой человек, – прошелестел голос. – И я даже с радостью перекушу твою шею, но сперва верни мне его-о-о…
Существо снова зарычало, а потом послышался удар.
Влад заорал. И кричал он долго. Пока крик не прервался кашлем. Горло горело. Он снова прислушался к телефону. Теперь Яна была очень далеко от него. В трубке застыла тишина.
– Она… эта баба… она утащила мою дочь, – выдавил Влад.
Он уставился на дорогу, освещенную фарами такси. Но видел только лицо Яны.
Глава 5. В которой Влад пытается очнуться
Яна улыбается, целует его в щеку, говорит ему приятные слова.
– Папочка, я люблю тебя. Иногда я просыпаюсь и радуюсь, что снова тебя увижу.
И вот появляется посиневшее лицо с огромными кругами под глазами, уродливыми длинными руками и неправильным ртом, который разрезает ее шею на два огромных мешка – неправильные щеки. Она мертва. Но она живет неправильной, мертвой жизнью.
Она злорадно смеется. Смех режет уши.
А Яна плачет. Яна никому ничего плохого не сделала. Она же маленькая девочка. За что эта мертвая тварь с ней так обходится?
«Мама?» – раздался голос в голове Влада. Голос принадлежал Егору.
– Что? – Мама смотрела на него холодными глазами. Они не мигали. Ни через минуту, ни через час. Возможно, у нее на глазах была пленка, которая смачивала роговицу, поэтому они не высыхали, как изюм.
Ее глаза не такие, как у Егора.
– А что там, за дверью?
Она обдала его ледяным взглядом. Ее губы сжались в нитку. Ее второй рот был скрыт под воротником платья.
– Ничего такого, с чем ты бы хотел столкнуться, – сказала она.
– Там монстр?
– Хуже.
Мальчик вытянулся. Шея напряглась, а глаза готовы были выскочить прямо на пол. Егор вцепился в табуретку. Книги, которых было в достатке в этом доме, давали ясное представление о том, что может быть хуже монстра. Дьявол, демон, черная пустота, наполненная плотоядными червями, которые будут пожирать твое тело целую вечность.
– Оно жадное. Оно скверное, хитрое, оно смеется над твоим горем, над твоими слезами. Оно утащит тебя в такое место, где, кроме ужаса и горя, ничего не будет. Никаких игрушек, никаких радостей. Только боль, страдание, нескончаемый ужас и слезы. До самого конца. И не надейся, что он наступит быстро. Оно затянет тебя в живот и будет высасывать из тебя жизнь десятки лет! Одно упоминание об этой мерзости бросает меня в дрожь, так что давай лучше перестанем об этом.
Ее тон не допускал возражений.
Егор был не против. По крайней мере, сейчас, когда дрожь в ногах сделала из него танцора чечетки, который еле сдерживал себя, чтобы не пуститься в пляс.
Влад вынырнул из транса и понял, что и сам дрожит. Но не от страха, а от ненависти.
Его так трясло, что Клим сначала подумал, будто что-то сломалось под капотом его машины. Влад прижимал к уху трубку телефона и скрипел зубами. Слез больше не было. Его обуяла ярость. Он что-то шептал себе под нос. Клим прислушался и различил грубые слова.
Навстречу проехала машина.
– Где эти чертовы ищейки? Где полиция? Где долбаная ДПС? – шипел Влад. Он с силой захлопнул бардачок. – Где все, мать их?!
Впереди появился еще один поворот налево.
– Шеф, туда поедем? – спросил Клим, сбавляя скорость.
Влад кивнул.
– Шеф, что случилось? Я ничего не понимаю.
Влад молчал. В голове возникла вязкая топь. И эта топь затягивала его в кошмар. Страшные руки тянулись из болота. Сухие и длинные. Они хватали детей и топили в мути. Дети захлебывались тиной. Дети кричали. И среди них была Яна.
Слезы текли по щекам.
Клим услышал тихий скрежет. Он не сразу догадался, что это скрипят зубы Влада.
Они свернули на новую тропу. Их немного трясло. Клим посмотрел на Влада, ожидая увидеть в его глазах надежду. Но тот продолжал слушать телефон, забыв про водителя.
– Яна? – позвал Влад.
Никто ему не отвечал.
Они углубились в лес.
Позвонил дядя Коля. Клим поговорил с ним. Дядя Коля рассказал, куда заезжал, сообщил, что видел желтый автобус, но тот стоял на заправке и номер маршрута был другой. Он все равно проверил его, однако толком ничего не узнал.