Тяжелая поступь грядущей войны
Шрифт:
А что бы мне пришлось делать, если бы кровь была? Позволить твари убить себя, а потом и всех тех, кто на меня понадеялся? Нори, Иоши, Эйку и остальных? Или все же пожертвовать кошкой?
Я задумчиво провёл по запястью ладонью, усмехнулся и покачал головой. А вот нехрен задавать себе тупые вопросы из серии «Кто сильнее: Годзилла или десять трансформеров?». Все случилось так, как случилось, и меня это вполне устраивает. Ну, понятно, кроме собственной смерти.
Хреново, конечно… И от такого времяпровождения кого-то на моем месте гарантированно накрыл бы депресняк, но я не из этих. Отец учил меня, что мужчиной нужно быть всегда. Даже когда ты один! Так что от меня не дождётесь! Да и чего там, собственно, расстраиваться? Ушел, захватив с собой врага, с мечом в руке, на глазах спасённых товарищей. Жаль, конечно, что не закончил дела. Нактис… И ещё Хона…
Я представил перед внутренним взором лисицу, грустно вздохнул, и в этот момент кто-то невидимый схватил меня за руку и резко дёрнул в противоположном от луны направлении.
Мир на мгновение перевернулся, перед глазами стало темно, под ногами появилась опора. С трудом удержав равновесие и наконец проморгавшись, я открыл глаза и удивленно выдохнул, увидев перед собой кицунэ.
Хона в этот раз была одета как ниндзя, в смысле по фасону, а не по цвету [18] . Темно-серые тона, мужские широкие штаны, куртка и накинутый на голову капюшон… Блин, но как это работает? Мне здесь достаточно кого-то представить, и… Хотя Хону я представлял в другой одежде. Скорее, даже без…
18
Та глупость, что навязана Голливудом, не лезет ни в какие ворота. Днем лазутчик (диверсант, убийца) обязан выглядеть неприметно. Сливаться с толпой. Обтягивающий черный костюм так же хорошо заметен и ночью. Скорее всего, ниндзя носили мешковатую одежду красно-коричневого, пепельного, желтовато-коричневого или темно-серого цвета. Именно такие оттенки позволяют полностью слиться с ночной мглой. Чёрный же костюм, приписываемый ниндзя, родом из кукольного театра бунраку. Кукольник находится прямо на сцене, в чёрном одеянии, считается, что зрители его не видят, поэтому, когда в театре кабуки кого-то должен был убить «человек-невидимка», убийцу одевали в костюм кукольника.
– Ну наконец-то сообразил позвать, – покачав головой, криво усмехнулась лисица. – Или тебе понравилось там болтаться?
– Там – это где? – поморщился я и обвёл взглядом место, где находился. Выступ скалы или каменная площадка. Сзади обрыв, склон за спиной Хоны утопает в сером тумане. На дворе ночь, но луна куда-то исчезла… Стоп! Так это настоящая Хона или фантазия? Скорее, первое, ведь я представлял ее по-другому…
– Там – это там! – кивнув мне за спину, вздохнула лисица. – Долго объяснять, и не очень хочется. Ты лучше ответь: я просила тебя поберечься?
– Прости, – я виновато вздохнул и опустил взгляд. – Там по-другому было нельзя.
– Нельзя? – Хона нахмурилась и, чуть склонив набок голову, заглянула в глаза. – А почему не подождал, когда моя дзинсу [19] снова замедлит тварь? Почему полез напролом? Может быть, ты вспомнишь, что не один, и перестанешь лезть на рожон? В прошлый раз вас именно это сгубило! Тебя и Крылатого! Пойми, Таро… На кону сейчас стоит все, а времени почти не осталось! Ты не успеешь снова вернуться! Некуда будет возвращаться!
19
Автор напоминает, что дзинсу – это служитель бога в синто. В мире, где сейчас находится Таро, дзинсу в иерархии стоят выше монахов.
М-да… Отчитала как пацана, но крыть нечем… Хона права – я повёл себя как мальчишка. Слишком расслабился и уверовал в свои силы. Нет, погибнуть в бою может каждый, но глупая гибель – это удел неудачника. Номинация на премию Дарвина, м-да…
– Поздно отчитывать меня за ошибки, – подняв взгляд на лисицу, спокойно произнёс я. – Эти ошибки уже не исправить.
– Некоторые ошибки исправить можно, – в ответ со вздохом произнесла кицунэ и, подойдя, хлопнула меня по плечу. – Я надеюсь, ты услышал меня, самурай…
В следующий миг Хона исчезла, и я остался на обрыве один. Просто взяла и ушла, ничего, по сути, не объяснив. Интересно…
Ещё раз оглядевшись, я на всякий случай проверил, как выходят из ножен мечи, пожал плечами и, после недолгих колебаний, направился вниз – в сторону клубящегося тумана. Нет, был ещё вариант: спрыгнуть с обрыва, но им я воспользуюсь в последнюю очередь.
И вообще, какого черта тут происходит?! Я же погиб! Тело уже, наверное, остыло, но здесь-то тогда кто? Второй я? Дышу, думаю, говорю… Сначала полетал возле луны, потом поговорил с красивой девчонкой и вот сейчас шляюсь по каким-то горам! Я исчез из реального мира вместе с экипировкой или это тяжелая стадия шизофрении? Не, ну а как еще такое можно назвать? Наркотический трип? Посмертные галлюцинации?
Помнится, оказавшись в теле японца, я едва не словил психа, а сейчас спокоен, как танк. Мертвый! Хрен знает где! Сука…
Туман при приближении все больше напоминал кисель, в который накидали мелких ошметков. Серая масса шевелилась, как плывущая в море медуза, и заходить туда у меня пропало желание.
Вот, казалось бы, какая мне разница? Я же все равно мёртвый. Но одно дело болтаться в космосе, любуясь луной, и совсем другое – влипнуть по уши в какие-то серые сопли. И Хона тоже молодец… Свалила, ничего конкретного не сказав. Хотя, возможно, она была глюком? Голосом совести? Мля… И вот как тут остаться в здравом рассудке? Я со вздохом покачал головой, и в этот момент меня осенило… Я ведь своей крови не видел! Ну, кроме той, что засохла на подбородке.
Остановившись в десяти метрах от шевелящейся массы, я сунул пальцы в прореху доспеха, выдохнул и растерянно покачал головой. Кровь была, но липкая и частично засохшая. Подкладка с рубахой разорваны, но на месте раны прощупывается рубец! Черт! Но когда оно успело зажить? И как вообще это работает?! И если зажило, то, выходит, я жив? Или нет? И если жив, то какого хрена делаю здесь?
– Здравствуй, Уэда!
Вздрогнув от звука знакомого голоса, я резко поднял взгляд и увидел девушку. Ту самую, с которой говорил в пещере на Коро. В этот раз кимоно на ней было другое, но капюшон прикрывал лицо лишь частично, и ошибиться было нельзя. Фигура, глаза, походка и голос – все такое же, как тогда… Она вышла из «тумана» и, подойдя ко мне, приветливо улыбнулась.
– Здравствуй, – кивнул я, не отпуская рукояти меча и внимательно следя за движениями этой подруги.
С Хоной было понятно. Лисица выдернула меня из «космоса», и я узнал её запах, ну а эта вышла непонятно откуда, так что лучше не рисковать. Мне хорошо известно, в кого может превратиться хрупкая девушка.
– Прости, но это я попросила госпожу Хону не отправлять тебя обратно, – немного смутившись, пояснила черноволосая. – Мне нужно кое-что тебе передать. А то потом будет поздно…
– Погоди, – поморщился я. – Ты сказала, «отправить обратно»? Так я жив или…
– Ну я же говорила в прошлый раз, что знаю тебя давно? – мгновение поколебавшись, ответила незнакомка, и в глазах её заплясали веселые искорки. – То, что случилось с тобой сегодня, лишнее тому подтверждение. Ведь только ты умел вот так обманывать смерть. Один мой друг даже считал, что Синигами [20] – твой хороший знакомый. Не знаю, так ли это, но смерть всегда отпускает тебя в последний момент. Ведь ты единственный, кто пережил то сражение с Сэтом. Да, ты ушел, но, в отличие от других, продолжил череду воплощений…
20
Синигами (яп. синигами, букв. «бог смерти») – персонифицированная смерть; смерть как отдельный персонаж или группа персонажей в фантастических произведениях японского искусства, например, в манге, аниме или ракуго.
Интересно… Но если я рождался в других мирах, то перед этим, скорее всего, умирал? Или от старости не считается? И что за манера у некоторых отвечать на прямые вопросы туманными сказками?!
– Так жив или нет? – ещё раз переспросил я, убрав руку с рукояти меча. – Ответь, пожалуйста, на вопрос.
– Жив и скоро отправишься обратно, – улыбка исчезла с лица красавицы. – А теперь стой, не двигайся и терпи.
В мгновение ока оказавшись возле меня, незнакомка положила ладонь на оберег Милосердной, и деревянный диск превратился в раскалённую сталь. К груди словно прижали клеймо. Тело дернулось, и мне стоило огромных усилий, чтобы не заорать и не ударить… Но она своя… Чужие к оберегу прикоснуться не могут, а значит, надо терпеть…