Чтение онлайн

Мои пальцы впиваются в ладони.

– Правое крыло.

Его руки двигаются вдоль моих крыльев, тщательно прощупывая. Я хнычу, когда он находит место, которое чертовски пульсирует.

– Разрыв сухожилия, - резюмирует он тихо.

Я склоняю голову. У меня не будет возможности летать в течение нескольких месяцев. Я не смогу выпуститься вместе со своим классом. Горячие слезы катятся по лицу.

– Милая.

Его руки опускаются на мои бедра, и он прижимается ко мне лицом:

– Мне жаль.

– Не надо.
– Я не вынесу его сочувствия.
– Просто уходи.

– Я должен вернуть тебя обратно.

– Отправь кого-нибудь другого.

Его пальцы зарылись в мою плоть.

– Будто я позволю кому-то другому нести тебя.

Я впитываю сказанное, пытаясь понять. Но когда он рядом, думать становится невозможным. Его грудь тяжело вздымается напротив моих крыльев.

– Гарет...?

Он издает низкий, мягкий звук.

– Ты не должна звать меня по имени.

Упрек заставляет меня отодвинуться. Он стонет и прижимается ко мне сильнее. Я чувствую, как он упирается в меня - толстый и твердый. От его возбуждения у меня спирает дыхание.

– Дай мне минуту, - просит он хрипло.

Сбитая с толку, я стараюсь повернуть голову и посмотреть на него.

– Прекрати извиваться!

Я бросаю взгляд на вход пещеры, в мир за пределами скалы. Мир, в котором Гарет на мое признание в любви холодно взглянул на меня и ответил: «Сделай нам обоим одолжение – держи это при себе».

– Ты, должно быть, шутишь, - возмущаюсь я.

– Заткнись, Анналиса.

– Когда это произошло? Прямо сейчас?

Он начинает отстраняться.

– Мы не станем говорить об этом.

– Черта с два!

Я в одно мгновение разворачиваюсь и обнаруживаю, что стою и смотрю прямо в хорошо знакомое мне жесткое лицо инструктора.

– Ты хочешь меня, Гарет? Или ты всегда так возбуждаешься, упав со скалы?

– Не забывайте свое место, курсант.

Он выпрямляется, его хладнокровие восстановлено, выражение лица непоколебимое, будто никогда и не было минуты слабости.

– Вы должны обратиться в больницу.

– Они заставят меня пройти обучение заново, - замечаю я быстро, изнывая от желания снова дотянуться до него, прежде чем мы вернемся в разделяющий нас мир.

– Вы больше не будете моим инструктором. Я смогу вступить в другую эскадрилью.

– Вы все еще будете курсантом.

Гарет отряхивает свои великолепные крылья, посылая пыль кружиться в воздухе.

– По крайней мере, я не буду Вашим курсантом.

– О нет, будете.

– Вы не можете этого знать!

– Я об этом позабочусь, - заверяет он сурово.

– Почему?
– Слезы разочарования жгут горло.
– Я вас не понимаю! Почему вы так сопротивляетесь? Мы могли бы…

И затем меня словно ударяет током.

Каковы шансы попасть к нему в эскадрилью? Когда ты стоишь в строю с другими новобранцами в ожидании случайного выбора номера эскадрильи.

– Вы обманули систему! – обвиняю я. – Вы сделали что-то, чтобы я попала к вам! И все это время я злилась на судьбу за то, что мне выпал неправильный номер эскадрильи, а это были вы! Из-за вас между нами легион!

Его слова действуют, как кнут:

– Вы слишком одаренная, Анналиса. Они будут эксплуатировать вас. Вы должны стать лучше, чем сами себе это представляете. Жестче, смертоноснее. Вы должны быть готовы ко всему.

В груди жжет.

– Вы сказали, что другие преподаватели равны вам, - напоминаю я ему.
– Но вы не доверяете им меня, да? Я слишком важна для вас.

– Ты важна для легиона в целом.

Я делаю шаг к нему, мои руки умоляюще распростерты.

– Почему вы не сказали? Неужели так страшно признать, что вы заботитесь обо мне?

– Достаточно!

Гарет и я оборачиваемся в виноватом удивлении, когда Ребекка приземляется на выступе и шагает в пещеру. Ее серебряные крылья отражают свет блестящими пятнами вдоль темных каменных стен. Ее яркий свет настолько силен и устрашающ, что сводит желудок.

– Это, - рычит Капитан, – немедленно прекратится.

Глава 4

– Хорошо, что ты почти очистилась, чтобы снова летать, - заявляет мой брат, бросившись на мою кровать, с распростертыми оранжево-красными крыльями, напоминающие пламя.
– Ходят слухи, грядет война.

Я поднимаю взгляд от своей книги, нахмурившись. Солнечные лучи греют меня на любимом подоконнике в моей спальне - месте, которое стало моим убежищем от болезненного молчания Гарета. Я выздоравливала дома в течение почти трех месяцев и ничего не слышала о нем все это время.

– Кто говорит о войне? – спрашиваю я, убирая планшет в сторону на зеркальный столик.

Покалывание беспокойства пробегает вниз по позвоночнику. Когда ангелы идут на войну, весь мир стирается дочиста их яростью.

– Все курсанты академии.

Сэмюэль засовывает одну из моих декоративных подушек под голову, устраиваясь поудобнее. Его волосы такого же цвета, что и у меня – темно-золотые пряди, обрамляющие сильное лицо и мягкие зеленые глаза.

– Новый виток слухов начался на этой неделе, а командир Гарет не преподает. По какой еще причине ты думаешь, лучшие инструктора не учат новобранцев? Вероятно, он готовится к чему-то большему.

Я сажусь.

«Или он наказан. Из-за меня».

– Он в суде?

Я боюсь за него, если так оно и есть. Всем известно, что суд архангелов смертоноснее, чем поле боя.

– Это то, что я слышал. Я серьезно подумываю двинуться в столицу все разведать. Ты вернешься к службе на следующей неделе или около того, а потом мой отпуск закончится. Мне нужно ехать сейчас, если я собираюсь что-нибудь узнать.

– Я с тобой.

Он усмехается:

– Раскатала губу. Тебе разрешено быть только дома. Мама ни в коем случае не позволит тебе уйти.

– Значит, мы не скажем ей.

– Ха!
– Сэмюэль садится.
– Я не собираюсь из-за тебя влипать в неприятности. Кроме того, ты же не хочешь заполучить рецидив. Сейчас полеты на дальние расстояния могут вернуть все обратно на круги своя.

– Если мы собираемся на войну, мне нужно оказаться в воздухе чем раньше, тем лучше, - спорю я.
– В любом случае, ты единственный - кто сейчас в отпуске, и находишься со мной.

Он вскакивает на ноги.

– Только не надо ехать из-за чувства вины. Позволь мне узнать, что происходит, прежде чем ты всех перебудоражишь. Я позвоню тебе, когда у меня появятся новости.