Тяжело в учении
Шрифт:
— Ты чего вертишься, словно укусил кто? — дернул меня за рукав Рэм.
— Д-да так, — нервно облизнула губы я. Что у них за секреты? И за что Яр просил прощения?! И… нет, беса с два он расскажет, об этом и мечтать не стоит…
Тем временем Ива объявила о выступлении новенькой, присланной к нам по обмену — из Дубрав. О, а вот и гипотетическая Ланкина соперница! Смелая однако… Я бы не решилась, едва появившись в Школе, привлекать к себе всеобщее внимание.
На сцену вышла облаченная в нежно-сиреневое платье девушка с золотисто-каштановыми волосами, заплетенными в сложную косу, и огромными фиолетовыми глазищами на нежном бледном личике. Ланка с шумом втянула в себя воздух и судорожно вцепилась в Лиса. Эльф лишь обреченно вздохнул, поправляя сползший вбок ворот свитера. Рэм и Вайшен заметно оживились, с интересом разглядывая новенькую, которая обвела зрителей задумчивым взором и, ослепительно улыбнувшись, запела. Ей не нужна была музыка — музыкой был ее голос, чистый, высокий, совершенный. И песню она выбрала красивую, так что присутствующие, позабыв обо всем на свете и затаив дыхание, внимали этому остроухому чуду.
Как только отгремели заслуженные девушкой аплодисменты, Рэм и Вайшен куда-то исчезли, и я даже догадывалась куда.
— Предатели, — буркнула я, с тоской подумав, что появление в Школе эльфиечки, имени которой не запомнила по причине его крайней заковыристости, без последствий не обойдется.
А на сцену снова вышла Ива, готовясь торжественно объявить об окончании концерта, а заодно — о начале бала-маскарада. Как рядом с ней оказался Яр, я не заметила, а потому очень удивилась, когда дриада, улыбаясь, громко оповестила нас о заключительном номере и исчезла за кулисами. Дядюшка же, присев на невысокую сцену, звонко хлопнул в ладоши — и в следующее мгновение бережно поглаживал появившуюся из ниоткуда гитару.
Я восторженно ахнула — видно, не шутил он, обещая вспомнить «молодость»!
У Славояра был глубокий, завораживающий голос; раньше, стоило ему взять в руки гитару, время для меня словно останавливалось… И не только для меня. Даже батюшка заслушивался, когда длинными зимними вечерами в уютной комнате перед жарким камином собиралась вся наша семья, а Славояр был в настроении побаловать нас очередной балладой, причем нередко — собственного сочинения. Если бы Яр не выбрал магию, целиком и полностью посвятив ей свою жизнь, он мог бы стать отличным менестрелем, чьи песни, минуя преграды, попадают прямо в сердце…
Яр задумчиво улыбнулся, прикрыл глаза и осторожно коснулся струн. А они, казалось, только того и ждали — тягуче застонали, серебристо зазвенели, охотно отзываясь на ласку чутких пальцев, сплетаясь в мелодию — нежную и слегка печальную… Голос Яра гармонично влился в нее, став ее продолжением, единым и неделимым:
Он жил, огня не зная, душа была пустая, Как снежная равнина, — им смерть была любима.Что-то словно толкнуло меня, побуждая обернуться. Взгляд выхватил Лиона, бледного, с упрямо сжатыми губами и такими глазами, что даже мне стало не по себе, хотя смотрел наставник на Славояра. Который как ни в чем не бывало продолжал петь:
Он дом родной покинул и клятвы все отринул, Терял, не обретая, не видя Бездны края… Он не прощал ошибок, его мир слишком зыбок — По самой тонкой грани ходил он, душу раня.Ой. Судя по тому, как изменился взгляд Лиона, я рискую лишиться любимого дядюшки… Прямо здесь и сейчас! Что Яр творит?! Ведь видит же… не может не видеть, как его песня действует на человека!.. Хотела бы я знать, что в ней такого…
В любовь, увы, не верил, но рок ему отмерил Совсем иную долю, лишив навеки воли. Ее случайно встретил. Прекрасней в целом свете Не видел он девицы. Пришлось в нее влюбиться.Лион вдруг расслабился и странно усмехнулся, по-прежнему не сводя с Яра глаз. Но в его взгляде уже не читалось желание немедленно придушить певуна, что меня немало порадовало. Понятия не имею, какие у них счеты, но, слава богам, у Яра хватило ума свернуть со скользкой дорожки.
Был он неромантичным и к ласке непривычным, Но, чтоб ее добиться, решил он измениться. Ах, многие таланты скрывают некроманты! —тем временем задушевно пропел Яр, и отчетливо послышались едкие нотки, а на душе стало так нехорошо-нехорошо… Кажется, я догадалась, к чему ведет неугомонный дядюшка, чтоб у него струны полопались!
Дарил цветы сухие и бусы костяные, И при луне скелеты слагали ей сонеты, А призраки ночами тихонечко цепями Звенели, подвывая… Как вурдалаков стая, —с готовностью оправдал мои худшие ожидания Яр, легко и просто превратив трагическую песню в юмористическую зарисовку из жизни… опоенного приворотным зельем некроманта. Я с ужасом покосилась на Лиона — и едва не рассмеялась от облегчения, потому как он… улыбался! Ну да, кривовато и не особо ласково, но со столь снисходительным выражением лица, с каким наблюдают за очередной выходкой шаловливого дитяти, которому и надо бы дать ремня, да рука не поднимается.
Он своего добился — и все-таки женился, На кладбище… да ночью. Невеста, между прочим, Была — увы! — на диво печальна и красива, Бледна и хладнокровна, держалась тихо, ровно — Его покорна власти и не жива отчасти, —окончательно разошелся Славояр, используя все возможности своего богатого голоса.
От радости у девы не выдержали нервы — В истерике не билась, а просто утопилась.Последовал сложный и красивый проигрыш, от которого даже у меня сердце захолонуло, а потом в резко наступившей тишине глухой и зловещий голос Яра почти прошептал:
Не знала всех талантов влюбленных некромантов…Несколько похоронных аккордов — и вновь повисла тишина, которую через мгновение разбил уверенный, насмешливый голос:
Да, девочка сглупила и сильно упростила Задачу некроманту — хвала его таланту!Яр поднял руки в шутливом признании поражения, зал взорвался аплодисментами, а я… открыв рот, смотрела на Лиона, в котором сейчас не было ни капли агрессии, зато было что-то такое… от чего хотелось горько заплакать… или отвесить Яру оплеуху. Несомненно, он ее заслужил!
— Ничего себе таланты, — шепнул Рэм.
— Угу, — рассеянно кивнула я, гадая, когда наставник и дядя успели так спеться… в прямом смысле слова.
Я стояла в пустой аудитории и критически оглядывала себя в небольшом зеркальце, прикрепленном рядом с дверью. Что ж… На фоне разномастных прекрасных принцесс, обольстительных ведьм и сказочных фей я и в самом деле буду смотреться… оригинально. Складки белоснежного, слегка мерцающего плаща красиво ниспадали на пол, широкие рукава, похожие на крылья гигантской летучей мыши, скрывали руки до кончиков пальцев и крепились к запястьям хитрыми завязками, а глубокий капюшон не позволял разглядеть лицо. Немного чар — и под ним заклубился белесый туман, создавая впечатление, что лица и вовсе нет. Зато есть два горящих алыми отблесками глаза без белка и зрачков, словно провалы в огненную бездну. Именно такими рисуют призраков в книжках, и плевать, что образ этот далек от реальности. Подняв руки, я с интересом проследила, как эффектно взметнулись рукава-крылья, и осталась довольна. Пора было возвращаться в актовый зал, где резвились принцессы, пираты, рыцари, феи и прочие прекрасные и не очень персонажи сказок и легенд.
Но тихо-мирно дойти до зала мне было не суждено — за поворотом я налетела на одноглазого пирата, лохматого и усатого, в залихватски заломленной шляпе и с путающейся в ногах кривой саблей.
— Бесья мать! — возопил он, отпрыгнув от меня на добрых два шага. Спиной вперед… О, знакомые все лица!
— Ал, ты чего?! — рявкнула я, видя, что приятель не прочь спалить меня ко всем бесам — даже огнешар на ладони уже заалел. — Это я, Вики!
— В-виорика?! — вытаращился Алтэк, сдвигая украшенную слегка пожеванным пером шляпу на затылок. — Твою ж некромантию, подруга, ты совсем рехнулась!