Чтение онлайн

Когда, наконец, танки Гудериана [19] появились в Ростове-на-Дону [20] , я слышал, как один из офицеров «Лейб-штандарта» выразил свое возмущение командиру танка:

– Куда, черт побери, вы подевались? Где ваши танки?

– О, мы не сопровождаем пехотные части, пока не налажены надежные проходы через противотанковые рвы, – объяснял тот.

Вскоре после того, как наши войска вошли в Ростов-на-Дону, я оказался в группе солдат, среди которых был унтершарфюрер по имени Хан. Мы бродили вблизи уличного перекрестка, делясь друг с другом новостями о том, кто из знакомых выжил, а кто погиб. Когда мы подошли к высокому деревянному забору, окаймляющему одну сторону улицы, ворота – почти неразличимые на фоне самого забора – вдруг резко распахнулись изнутри.

– Внимание! – крикнул унтершарфюрер Хан.

Передо мной мелькнул русский офицер в длинном коричневом кожаном пальто. Он сделал несколько выстрелов из револьвера. Застонав, Хан согнулся. Не успел я опомниться, как русский захлопнул ворота.

Схватившись за живот, Хан прохрипел:

– В погоню за этим ублюдком!

Не задумываясь о том, какая опасность может нас подстерегать на той стороне, мы очертя голову бросились за ворота. Однако русский оказался на редкость проворным, и нам не удалось сделать ни единого выстрела. Возвратившись, мы обнаружили унтершарфюрера лежащим на земле.

Я бросился к нему, опустился на колени и готов был уже наложить повязку. Однако, когда я перевернул раненого на спину, стало ясно, что спасти его не удастся. Было уже поздно. Вся его гимнастерка вокруг живота была в крови. Я застыл на мгновение, беспомощно наблюдая последние движения его губ и растерянно думая, как внезапно может оборваться жизнь любого из нас в этом проклятом городе.

– Вот, накройте его этим. – Один из моих товарищей протянул брезентовый плащ.

– Но мы же не бросим его здесь, посреди дороги, – запротестовал я.

– Оттащим к забору. Кто-нибудь найдет его и потом похоронит, – услышал я в ответ.

Позже в тот же день я протягивал телефонный кабель к пулеметному расчету, который расположился вблизи железнодорожной станции. В этот момент ко мне подошел унтерштурмфюрер.

– Когда закончите прокладку кабеля, явитесь в полевой госпиталь и осмотрите тело Хана. Это всего лишь формальность, но в данных обстоятельствах нам нужно его опознать, – объяснил он.

Отыскать пулеметный расчет не составило труда. Пулеметчики обстреливали русский эшелон, который тянули два тяжелых паровоза, и каждый выбрасывал в стороны облака плотного пара. Пули желтыми вспышками отскакивали от бронещитов ведущего паровоза. Потом в него угодил наш снаряд, раздался взрыв, и эшелон остановился. Второй снаряд поразил первый товарный вагон позади паровоза, в щепки разбив его деревянные стенки. С высокой позиции на холме расчет 88-мм зенитного орудия вел беспрепятственный огонь по беззащитной цели. Дверцы двух пассажирских вагонов в конце эшелона распахнулись. Среди людей, с криками выпрыгивающих на землю, были женщины и дети…

– Черт возьми, да там полным-полно штатских, – проскрежетал зубами пулеметчик, который тут же прекратил огонь.

– Почему они не перебегут на другую сторону? – прошипел я. Было видно, как снаряды продолжают накрывать толпы штатских, разрывая на клочки ту тонкую грань, которая разделяет честь от варварства. В наши дни о таких инцидентах сообщают как о побочном, или косвенном, ущербе…

– Наш орудийный расчет не может видеть их с такого расстояния. Это просто кровавая бойня, – сказал пулеметчик.

Когда огонь прекратился, прибыл на машине командир роты Кроша, и я помог ему осмотреть тела убитых. Позже из найденных при погибших документов выяснилось, что пассажирами тех вагонов были комиссары и высокопоставленные советские чиновники, которые рассчитывали сбежать вместе с семьями.

Завершив эту мрачную миссию, я вернулся в полевой госпиталь, чтобы опознать тело унтершарфюрера Хана.

Один из наших танков пробил злополучный забор и случайно наехал на голову бедняги, и теперь она была плоской, как блин. Любопытно, что его все равно было легко узнать. На расплющенном лице еще сохранились какие-то характерные для него черты…

Прежде чем войти в кабинет командира батальона Фрица Витта, я тщательно расправил гимнастерку. В углу комнаты лежала немецкая овчарка Булли, и ее большие карие глаза следили за каждым моим движением. Четыре младших офицера внимательно слушали Витта, а тот показывал им что-то на карте, разложенной на широком столе.

– Штурмбаннфюрер! – отчеканил я, щелкнув каблуками и вытянув руку в нацистском приветствии. – Шутце Бартман явился по вашему приказанию.

Облаченный в безупречный мундир, на котором красовался Рыцарский крест, штурмбаннфюрер Витт оторвался от карты.

– Ах да, шутце Бартман! Сейчас я кое-что вам покажу, – сказал он, слегка кивнув и приглашая меня следовать за ним.

Конец ознакомительного фрагмента.