Тяжесть тени
Шрифт:
– Не знаете вы женской психологии! Брошенная! Вы не знаете, как брошенных баб жажда мести гложет! На что только не пойдут из за этой жажды мести. Как это ушел к другой? Само ощущение, что тебя бросили …– Леночке показалось, что в глазах у капитана что –то мелькнуло, – Ну вот! – она скомкала салфетку и швырнула ее на стол , – Добились! Испортили мне настроение…
– Боже мой! Чем?
– У вас в глазах что –то мелькнуло…
– Это от голода…
– Не паясничайте. Ваш юмор, в конце концов, надоедает! Я к вашему сведению, когда своего, как вы выражаетесь, благоверного выгнала, как собаку, к родителям ушла! Меня никто не бросал…
– Не надо! – мягко сказал капитан, – накрывая руку Леночки своей большой и теплой ладонью. – Ничего у меня ни в глазах, ни в мыслях не мелькало. Вам отдохнуть надо от работы нашей кляузной.
– От его прикосновения и неподдельной, ласковой интонации у Леночки неожиданно навернулись на глаза слезы.
– Конечно, такие Каргины, кому хочешь, всю душу вымотают, – она нервно распечатала пачку сигарет. Капитан ловко подал огня. Леночка затянулась. – И ходит, и ходит и сладу с ней нет … Чуть что – жалоба. Шизик классический! Сумасшедшего лучше ведь не раздражать! Она у меня уж совсем было утихомирилась, а тут вы! Свалился не запылился…
– Да я же за вами зашел, как договорились…
– Ну зашел и зашел… Ушли бы и все. Рабочий день закончен, а вы в разговоры. Пунктик ваш – «землячка, казачка»…
– У нее лицо такое … Я как наткнулся.
– Да с чего вы взяли, что она вам землячка и казачка?
– Ну, я все – таки способен отличить негра от вьетнамца…
– Допустим! Ну, так что ж! Целоваться с ней что ли? «Поищем, поможем, найдем..» Она же вам теперь проходу не даст. Мне вас жалко! Она теперь на вас переключиться. Вы меня еще вспомните не раз…
– Ну виноват, так виноват… Давайте я тост скажу. Дорогая Елена Станиславовна! Я очень рад, что мы встретились. Мне в этом совершенно незнакомом и чужом городе, рядом с вами – тепло. И вы – красавица. И все будет прекрасно. Ура!
Бокалы стукнулись как два камушка, без ожидаемого Леночкой хрустального звона. Шампанское, к удивлению, оказалось ледяным и очень вкусным.
– Поскольку устриц нет, – сказал капитан, беря ложку, – закусим борщиком! Тоже не скверно. Особенно если учесть, что ел я последний раз вчера утром…
– Борщем нужно водку закусывать.
– Не знаю греха сего! – с полным ртом отвечал капитан. – Я вообще водку и всякий алкоголь употребляю неправильно. Мне так один бомж сказал – они большие философы. «Не будет из тебя нормального пьяницы! Потому ты в водке вкус ищешь». Я не хмелею совсем.
– Совсем-совсем? – удивилась Леночка.
– Совсем! Перепить и отравиться могу, а захмелеть – нет. Иной раз и рад бы стресс снять, да не получается.
– И легкого кайфа не ловите? И в голове не шумит?
– Еще как шумит! Непрерывно. Гул какой-то! Ни одной путной мысли! Совершенно неорганизованные мозги. Одни эмоции и «чюйства». Я так в сочинении написал, а учительница на полях пометила «Был нежно воспитан»…
– Женитесь, – посоветовала Леночка.
– Женитьба неизбежна как крах капитализма, – заученно ответил капитан. – Но меня замуж не берут. Что-то меня служба излишне увлекает! Мне в характеристике написали, когда чуть за превышение не уволили, «Вносит излишнюю эмоциональность в уставные отношения» – Лицо я одному персонажу набил – товарищу по работе.
– Не кокетничайте, – сказала Леночка. – За вами слава супер профессионала. Вы прозвище свое знаете? «Волкодав». Что – случайность?
– У моего деда был котенок – «Лазер» – лазал везде и щенок «Лайнер»…Так что кличка не всегда отражает…
– Согласна.У вас фамилия не отражает – Лиховидов. Вид у вас совершенно не лихой, хотя потуги некоторые заметны.
Вот тут как раз наоборот. Фамилия профессиональная. Самая милицейская. Лихо -беда. Тот, кто видит беду. Что у нас кроме беды в работе есть? Как у сапожника шило. А может, вообще, «приносящий беду». «Лыхо веде».
– Ну, беду –то вы себе с вашей Каргиной обеспечили… Надо же было в помощники напроситься. Она теперь с вас не слезет.
– Ничего! Бог не без милости, казак не без счастья!
– Как мальчишка, честное слово. У меня брат все в индейцев играл, а вы в казаков своих.
– Если бы вы знали, как вы правы, – неожиданно грустно сказал капитан, и Леночке вдруг стало его жалко.
– Да ладно вам, – сказала она примирительно, – ешьте вы ,наконец. Вы же есть хотите.
– Очень, – признался капитан. – Только вы не отставайте. Есть такая команда: «Делай как я».
– Слушаюсь. – засмеялась Леночка , – Только у меня как у вас не получиться.
Капитан ел, как все что делал, азартно, быстро и аккуратно. Леночка отметила, что в нем не было и тени рисовки или вымученной воспитанности. Вилку и нож он держал, как положено, по правилам, но видно было, что только так ему и удобно. Именно так, как старательно учили Леночку в детстве.
– Кто вас учил этикету?
– Чему? – поперхнулся капитан.
– Вы – естественный человек. Хомо натуралис. Или это врожденный аристократизм?
– Это когда я сыт, а когда голоден – треглодит, питекантроп, а сегодня вообще двадцатипятикантроп.
– Вы – болтун. Нет, чтобы поинтересничать, даме голову заморочить, томность напустить.
– Не могу! – признался Лиховидов – Я в момент принятия пищи оживляюсь очень. И предуведомляю, если у меня в глазах томность – значит, есть хочу – умираю!
Затем были кофе и мороженое, пока в опустевшем зале этого пункта питания звучно и традиционно именуемого Кафе «Уют», не появились две тетки в черных халатах и не начали, крикливо переговариваясь, с грохотом громоздить перевернутые стулья на столы, разливать воду из ведер и шлепать швабрами. На полутемной эстраде, где барабаны и окна отражались в полированном боку рояля, появился парень в бобочке и бабочке и стал ковыряться во внутренностях акустической системы. В стеклянных дверях стал насмерть ветеран-гардеробщик, а теперь еще и швейцар, и голосом, которым когда –то водил в атаку батальоны, возгласил:
– Закрыто! Санитарный час! Закрыто!
Пункт питания превращался в вечерний ресторан, в который по странному неписаному закону ,можно было попробовать попасть только после шести вечера. Остаться же сейчас в зале, чтобы потом скоротать здесь вечер было почему-то невозможно. При дефиците развлечений в городе по вечерам сюда выстраивались очереди.
2.
Город, в который офицерская судьба забросили леночкиного отца, а вот теперь и капитана Лиховидова, был, одновременно, и старым, и новым. Упоминался он с шестнадцатого века, как некий посад или погост, но бурно стал развиваться с недавнего времени, с началом строительства гиганта химии, на берегах широкой и тихой реки, делившей город, очень наглядно, на старую и новую часть. На правом берегу тянулись дощатые заборы, сквозь зелень палисадников проглядывали облупленные колонны провинциального купеческого ампира, лаяли псы и даже пели петухи. Еще недавно чуть не в каждом дворе держали коров, но устремленность страны к вершинам коммунизма и движение к нему сажанными шагами пятилеток оказалось коровам не под силу. Они отстали и остались в прошлом городка, изведенные надлежащими мерами хрущевских реформ. Правда, вместе с ними отстало и молоко, и все что из него производили и чем когда то во всем мире был прославлен город, с шестнадцатого века не имевший никаких географических достоинств, кроме, ныне затопленных водохранилищем заливных лугов, и поставлявшего прежде в Голландию скоромное, то бишь сливочное масло, которое оттуда возвращалось в Россию неизменным, но в иной упаковке, с наименованием «голландское» и, разумеется, по иной цене.