Чтение онлайн

– Господь свидетель, что обитель святого Мартина для вас сейчас гораздо предпочтительнее замка на скале в Пограничном крае. Вы не ведаете о том, как обстоят сейчас дела на границе. Битвы, начавшиеся еще в дни падения Нейуорта, не прекращаются и сейчас. Мои люди и люди Перси без сна и отдыха стерегут рубежи. Одним словом, этот край ныне не походит на землю обетованную и там вовсе не место для малышки Кэтрин Майсгрейв.

Анна уронила четки. Ее лицо, обрамленное траурным покрывалом, стало еще бледнее.

– Нейуорт когда-то был для меня дороже всей Англии. И моя дочь – наследница нейуортских Майсгрейвов. Это ее земли.

– Это так. Кэтрин навсегда останется хозяйкой Нейуорта. Однако она могла бы владеть и землями в Йоркшире, Уорвикшире, Ланкастере и других графствах, и, да позволено мне будет сказать, это может сделать ее куда более счастливой, чем суровая, полная борьбы и опасностей жизнь на краю света.

– Владения, о которых вы упомянули, уже давно не принадлежат мне. Вы сами сказали, что их присвоил герцог Кларенс, а он не тот человек, который будет делиться полученным.

– Аминь. Но мне странно, что вы так легко смирились. Ибо эти владения могли бы вновь стать вашими, если вы позволите мне объявить, что вы живы.

В камине с сухим треском вспыхнула вязанка утесника, осветив ясным светом лицо Анны. Ричард заметил, как в ее глазах промелькнуло удивление.

– Милорд, не хотите ли вы уверить меня в том, что до сих пор хранили тайну Анны Майсгрейв?

Ричард едва заметно кивнул.

– Я не хотел тревожить вас раньше времени. Вы слишком скорбели и очень нуждались в Боге. Как мог я потревожить вас? Однако я знал, что dies dolorem minuit [17] , и ожидал часа, когда вы придете в себя.

– И вы считаете, что это время настало?

Ричард снова кивнул.

Анна медленно поднялась и подошла к окну, за которым сгущались зимние сумерки.

– Поймите, милорд Ричард, – глухо проговорила она, – в тот день, когда Филип Майсгрейв погиб, половина моего сердца умерла вместе с ним.

Глостер не придал значения безысходной печали в ее голосе.

– Зато другая половина вашего сердца живет вместе с Кэтрин. Разве не так? И, думаю, вы не хотите, чтобы ваша дочь когда-либо пережила то, что довелось пережить вам.

Анна вздрогнула, но ничего не ответила. И тогда Ричард поведал ей о событиях в Мидл Марчезе [18] . Он говорил негромко, расцвечивая свою речь живописными подробностями, и коснулся всего – от обычного угона скота в осенний период и огненных крестов на границе до поджогов хижин с запертыми в них людьми и кровавой резни, которую учинили Хьюмы в землях Флетчеров в отместку за похищение юной Маргарет Хьюм. Анна слушала его, и ей казалось, что она снова дышит тревожной атмосферой той дикой земли, где стоит пограничная крепость Нейуорт. Опасный край, который так любил ее муж, – край, с которым сжилась и она, потому что иного пристанища у нее не было. Там она научилась быть счастливой – и все потеряла. Хочет ли она опять оказаться в Нейуорте вместе с дочерью и вновь испытать непроходящее чувство тревоги? Ричард Глостер отчетливо дал ей понять, что ничего иного не следует и ожидать. И тем не менее…

Она вспомнила, как покидала Нейуорт и все его уцелевшие обитатели вышли проводить ее, продемонстрировав свою преданность и любовь к ней. Она иногда вспоминала их всех с теплотой… Своих верных друзей… Оливер Симел, Молли, отец Мартин и многие другие будут рады, если она вернется. Но как сложится ее жизнь там, где все будет напоминать ей о безвозвратно утраченном счастье? Хватит ли у нее сил выдержать это постоянное напряжение, тем более теперь, когда в ней осталось так мало сил бороться, и единственное, чего ей хотелось бы, – посвятить себя Богу и воспоминаниям. Однако она понимала, что если откажется от помощи герцога Глостера, то ее дочери рано или поздно придется вернуться в Нейуорт, и неизвестно, что случится там, где не ведают покоя и более сильные люди, чем хрупкая и мечтательная Кэтрин Майсгрейв.

Ричард не торопил Анну с ответом, и она была ему благодарна. Но он посеял в ее душе сомнение, заставил очнуться и начать думать о будущем. Что станется с Кэтрин? В известном смысле предложение Ричарда Глостера было заманчивым. Согласись она вновь вернуться в мир как дочь Делателя Королей, и их с Кэтрин ждут богатство, могущество, власть. Дочь провинциального барона из Нейуорта могла со временем стать одной из первых леди Англии.

Анна размышляла.

Пришла весна. Ричард Глостер иногда заглядывал в Сент-Мартин Ле-Гран. Он редко являлся с пустыми руками, и престарелые сестры Святого Причастия, несмотря на строгость устава, с нетерпением ожидали его визитов. Приволакивая ногу, Ричард входил во двор монастыря, белозубо улыбался, испрашивая у матери-настоятельницы благословения, был почтителен с сестрами, хотя и умудрялся сказать что-нибудь приятное каждой – от важной и суровой сестры-ключницы до готовой расхохотаться безо всякого повода сестры Агаты. Для монастыря же наезды герцога стали сущим благодеянием. Благодаря его пожертвованиям угодья Сент-Мартина увеличились земельными наделами в Литторондейлской долине, в монастырской церкви появилось прекрасное распятие из драгоценного красного дерева, а для сестер были доставлены из Йорка новые ткацкие станки.

Однажды, оставив свою свиту в селении, герцог явился в обитель в сопровождении одного лишь Джона Дайтона, который нес объемистую плетеную корзину. Когда Анна вместе с дочерью спустились во двор монастыря, Ричард, хитро подмигнув маленькой Кэтрин, сбросил с корзины крышку, и оттуда показалась смешная морда полуторамесячного щенка дога. Он поскуливал, опираясь на неуклюжие толстые лапы, и озирался вокруг. Глаза его были разные: один голубой, другой аспидно-черный.

– Соломон! – ахнула Анна, невольно вспомнив своего прежнего дога с такими же разноцветными глазами.

Но это был другой пес – пепельно-серой масти, и выглядел он так забавно, что даже монахини всплеснули руками.

Ричард наклонился и погладил щенка.

– Его зовут иначе, чем вашего прежнего приятеля. Это Пендрагон.

Кэтрин с восторженным визгом уже вытаскивала щенка из корзины.

– Почему Пендрагон? – спросила Анна. – Ведь это имя легендарной династии королей Уэльса.

– Он и приобретен в Уэльсе. К тому же Пендрагон на языке древних валлийцев означает «голова дракона». А я полагаю, что это неуклюжее существо вырастет огромным, словно истинный дракон.

Теперь настал его черед улыбаться, глядя в спокойные глаза Анны.

– Когда-то давным-давно я обещал подарить вам щенка.

– Вот как? Не помню.

Кэтрин, держа поскуливающего Пендрагона за передние лапы, едва не отплясывала с ним перед статуей святого Мартина.

– Пендрагон! Я буду очень любить тебя!

Анна поглядела на несколько растерянную настоятельницу.

– Милорд Ричард, я благодарю вас за подарок. Да и Кэтрин вы доставили истинную радость. Однако он не сможет жить в обители. Это пес для замков, и монахини вряд ли справятся с ним, когда он подрастет.

Ричард, сутулясь и поглядывая через увечное плечо, слегка повернулся к матери Эвлалии, и та вдруг заулыбалась и с готовностью закивала, свидетельствуя, что в монастыре, где хозяйство не так велико, вполне хватит места еще для одной Божьей твари.

И все же Пендрагон изменил жизнь тихой обители. Огромный, нескладный, он весело скакал по клуатрам монастыря, игриво хватая за подолы монахинь, пугал монастырскую живность, топтал грядки и задирал ногу на цоколь статуи святого Мартина. Когда же его посадили на цепь, он двое суток выл так, что монахини не могли читать литании [19] , а собаки из селения в долине отвечали ему возбужденным лаем.