Чтение онлайн

– Наверное, потому, что считал помолвку не столь серьезным делом, как венчание в церкви.

– Чушь! Ведь когда Эдуард расторг помолвку с вами, Уорвик развязал настоящую войну. Ходили также слухи, что Нэд таскал к священнику и некую даму – Элизабет Люси…

– Вот видите, милорд. Ваш брат многим давал брачные обязательства, но законной женой считал лишь королеву Элизабет.

– И поэтому так прятал от всех беднягу Стиллингтона? О нет! Дело настолько серьезно, что я действительно могу доказать незаконнорожденность его отпрысков!

В тишине слышалось лишь тяжелое дыхание Ричарда. Потом он успокоился.

– Могу ли я быть уверен, что вы на моей стороне в этом вопросе?

– Нет.

– Отчего же? Разве вы против того, чтобы стать королевой Англии?

Анна резко выпрямилась. По спине ее пробежал холодок. Королева Англии! Искушение слишком велико.

Ричард заметил, что она колеблется, и заговорил:

– Брак короля и Элизабет Вудвиль действительно незаконен. Оставим в стороне вопрос о том, что сия дама была неподобающего происхождения и лишь колдовством и коварством вскружила голову моему несчастному брату. Но когда Эдуард и Элизабет венчались, была еще жива куда более подходящая для королевского ложа Элеонора Батлер, дочь старика Талбота, графа Шрусбери. У нее от Эдуарда даже был ребенок, который, правда, вскоре умер. И если с вами, Анна, Эдуард открыто расторг помолвку, то Элеонору он попросту заточил в монастырь, где она и скончалась спустя несколько лет. Примерно так же обстояло дело и с другой дамой – Бэт Люси. Так что по закону, светскому и церковному, дети Эдуарда считаются рожденными вне брака, а Элизабет Вудвиль является не законной супругой и королевой Англии, а лишь тем, кем она всегда и была, – наложницей, которая еще до Эдуарда наставляла рога своему первому мужу с Филипом Майсгрейвом. И когда все это будет оглашено на заседании парламента, вряд ли мой племянник сохранит права на трон.

– Ричард, вы можете втолковать все эти тонкости членам верхней и нижней палат, но как же быть с целым королевством, со всеми подданными, которые знают одно: их королем был ваш брат, королевой – Элизабет Вудвиль, а следовательно, их сын – законный наследник. Ваше стремление любой ценой завладеть короной приведет лишь к тому, что начнутся волнения, и это сыграет на руку вашим врагам Вудвилям. И тогда – новая война.

Ричард криво усмехнулся.

– Англии нет дела до того, кто ее король. Настоящая знать почти вся перебита в войне Роз, поэтому все, что требуется, – это убедить парламент и столицу. Вся Англия! Хо! Порой вы говорите неразумные вещи, Анна. Не так уж сложно вбить в голову этому стаду скотов то, что нужно. Если у правителя есть хоть немного мозгов, он легко упрочит свою власть. Толпа – весьма податливый материал. Питай ее обещаниями да делай некоторые поблажки – и она твоя.

Анна подумала, что ее супруг кое в чем прав. Он может покорить толпу, которую презирает, он умеет приобрести сторонников среди тех, кого ненавидит, заставив стать своей женой женщину, которая не испытывает к нему ничего, кроме отвращения. Она подумала об их сыне. Невероятно, но этот слабый, капризный ребенок когда-нибудь может стать королем! Это открытие позабавило ее, и она улыбнулась.

Ричард заметил это.

– Мне нужна твоя поддержка, Анна! – со всей силой убеждения, на которую был способен, проговорил он. – Тебе ничего не придется делать, только во всем выражать согласие со мной. Мне необходим крепкий тыл. Скажи положа руку на сердце, разве я был все эти годы плохим супругом?

Анна вздрогнула. Тон, каким заговорил с ней Ричард, напомнил ей «милого кузена», а не того человека, который велел ей отправиться в Понтефракт. Чудовище внутри него свернулось в клубок и замурлыкало. О, она нужна сейчас Ричарду, нужны ее слава, ее родство с Делателем Королей, но он не остановится перед тем, чтобы избавиться от нее, если она окажет неповиновение. В случае ее доброй воли Анну ждут слава, могущество и корона Англии. Корона, которой так добивался для нее отец.

Она обвела взглядом покои. Когда-то Уорвик ударил ее здесь, за то что она заявила, что не желает быть королевой. Как ни странно, но Ричард у того же камина предложил ей исполнить мечту ее отца. И еще она вспомнила… Да, когда-то давно та странная женщина – имя ее она забыла – предсказала ей, что она станет королевой… Стоит ли упрямиться, если все происходящее заранее предначертано?

Анна сжала подлокотники кресла.

– Один вопрос, милорд Ричард. Что станется с маленькими принцами, если вы лишите их престола?

– Ничего, – просто ответил Глостер. – Если парламент признает их бастардами, они никому не будут интересны. Возможно, их отправят к матери.

Он улыбнулся, обнажив зубы.

– Если вы задали этот вопрос, значит, вы согласны и далее оставаться для меня доброй супругой?

Анна смотрела на светильник за его спиной.

– Да, милорд. Я не стану вмешиваться в ваши дела. Остальное – в руках Божьих.

– Но каков тон! Вам предлагают корону Англии, а у вас вид святой мученицы.

Он встал и обнял ее.

– А теперь – в постель. Признаюсь, я уже позабыл, как пахнет твоя кожа, женушка.

Супружеское ложе! Обременительное неудобство, с которым она давно смирилась. В эту ночь в Ричарда словно бес вселился. Он набрасывался на нее снова и снова.

– Ты должна родить мне детей! Мы дадим Англии новых королей.

Он глухо рычал, зарываясь лицом в ее волосы. Под утро Анна даже устало заснула под тяжестью его тела. А когда на другой день он предложил ей перебраться в его новый особняк в Сити – Кросби-Холл, едва сдержала вздох облегчения. Теперь у Ричарда появятся новые заботы и он не станет утомлять ее мечтой о продолжении династии. К тому же она верила предсказанию – ей суждено было родить только троих и больше детей у нее не будет.

Ричард оповестил Анну, что ее свита, а также их дети – Кэтрин и Джон (Эдуарду лекари не советовали отправляться в столь длительное путешествие, хотя мальчик и чувствовал себя неплохо) – скоро прибудут, и Анна удалилась в роскошный Кросби-Холл, где намеревалась в спокойной обстановке заняться домом, чтобы хоть немного отвлечься от тяжелых дум.

Однако спокойствия не было. С того дня, как на заседании Королевского совета выступил епископ Стиллингтон, в Лондоне ощущалось глухое брожение. Вокруг Кросби-Холла бродили толпы горожан. Порой она слышала, как они прославляют ее мужа: «Да здравствует король Ричард!» или «Долой бастарда Вудвилей!» Однако иной раз в окна летели камни. Теперь, когда Анна отправлялась в церковь, ее сопровождал целый отряд, но все равно она чувствовала себя настолько неуютно, что вынуждена была пользоваться закрытым паланкином.

Ричард делил свое время между Вестминстером и Кросби-Холлом. В его отсутствие к Анне то и дело являлись просители. После того как она на коленях вымолила прощение для сторонников Гастингса, Анна стала еще более популярной в Лондоне, и именно к ней тянулись все те, кто не надеялся найти справедливости у Ричарда. Так, к ней прибыла ее тетка Кэтрин, вдова лорда Гастингса, – упрашивать, чтобы Анна умолила Ричарда выпустить из заточения ее дочь и зятя Шрусбери; побывали у нее и многие чиновники прежнего короля, которых теперь выставили на улицу; даже шут принца Эдуарда просил, чтобы его пустили к его маленькому хозяину. После того как было оглашено заявление Стиллингтона, принца вместе с младшим братом держали как пленников в Фонарной башне Тауэра. Анна старалась помочь всем, чем могла. Ни одна ее встреча с мужем не обходилась без того, чтобы она не ходатайствовала за кого-нибудь.

– Мне легче содержать Лондонский мост в порядке, чем удовлетворять все ваши просьбы, – отшучивался Ричард, однако, как правило, уступал, сознавая, что жестами милосердия скорее добьется поклонения толпы, которое сейчас ему было так необходимо.

Однажды к Анне пришла просить аудиенции закутанная в траурную вуаль женщина. Герцогиня приняла ее, и, только когда они остались наедине, просительница открыла лицо.

– Дебора Шенли! – радостно воскликнула Анна, протягивая руки навстречу подруге. – Дорогая моя Дебора! Как же я рада тебя видеть!

Баронесса, похоже, не разделяла восторга Анны. Учтиво опустившись в глубоком реверансе, она подняла на герцогиню холодные серые глаза.

– Миледи известна своим великодушием и добротой. Могу ли я осмелиться напомнить вам о наших прежних отношениях и также просить вас о снисхождении?

Анна несколько растерянно смотрела на нее. Холодный вид Деборы остудил в ее душе радостное воодушевление.

– Хорошо, дорогая. Ты же знаешь, что нет ничего такого, чего бы я не сделала для тебя, если это в моих силах.