Чтение онлайн

Меня, конечно, спишут. Вопрос первый: когда? Вопрос второй: как? Вопрос третий: что я могу возразить на это?

Попытаться опереться на Присциллу О'Нил? Но кто я для нее? Не более чем инструмент, при помощи которого сделана некоторая работа. Возможно, она предпочла бы положить инструмент в ящик до следующего случая, она бережно относится к инструменту, но если на нее надавят, она пожертвует мной без больших сожалений. Я не особенно ценный инструмент. Умею телепортировать – подумаешь редкость! При острой необходимости можно найти добровольцев иного пола и как следует их замотивировать. В моменты кризисов человеческая жизнь дешевеет. Почему бы не пожертвовать пятаком вместо гроша. Принципиальна ли разница?

Судьба немногих пилотов-эксменов, оставшихся в живых после Ананке и Цереры, в сущности, та же самая. Довольно опасных экспериментов, гроза миновала, пора вернуться к привычному порядку вещей! Эксмены-строители в космосе – это еще куда ни шло, но эксмены-пилоты? Спасибо, нет. На том стоит и стоять будет Земля, как на спинах мифических слонов. А ты, ущербный, знай свое место!..

Мое место мне покажут очень просто. Войдут и без лишних слов изрешетят меня, как дуршлаг. Одна надежда на то, что главнокомандущая захочет меня видеть. Я должен доказать ей, что еще на что-то гожусь.

Проходит час ожидания – и все зря. Никто не хочет меня выслушать. Красноречивое молчание…

Удрать из своей камеры через Вязкий мир я, конечно, могу, это не проблема. Будь я на Земле – так и поступил бы, не усомнившись ни на минуту. Рванул бы когти. По-простому: нырнуть сквозь дверь и обезвредить охранниц, их там не больше двух. Неужто не справлюсь? Они и оружие навести не успеют, у них же, несмотря на тренажеры, мышечная дистрофия от долгой службы в условиях малой тяжести, а у меня позади как-никак семь месяцев жизни при трех каждодневных «же». Мне же сидеть тошно, по стенам хочется бегать! Справлюсь.

Да, но я почти не знаю топографии базы. База – та же тюрьма, только большая и запутанная. Тьма подлунных ярусов, шахты, лазы, паутина коридоров. Найти путь к стартовым шахтам, прорваться, угнать какую-нибудь посудину, способную к посадке на земную поверхность? Вероятность удачи ноль целых ноль десятых, а сотые мы рассматривать не будем… На самом деле нет и сотых: во-первых, я умею управлять только капсулой, а во-вторых, меня двадцать раз собьют. Нет, это не выход.

Выход из мышеловки там же, где и вход, я это давно понял. Но без содействия Присциллы мне никак не обойтись.

Жду. То ли пули, то ли еще чего. И когда дверной замок громко лязгает, я наготове: могу в долю секунды уйти в Вязкий мир, заставив караульную пустить автоматную очередь в стену. Авось угодит под собственный рикошет.

– Встать. Руки за спину. Пошел.

Ага, значит, расстрел откладывается… А впрочем, меня могут просто-напросто ввести в шлюз, огреть сзади по башке, выйти и обнулить давление. Это самый простой способ, а вообще-то их великое множество. Особенно на Луне. Человек пока еще не продвинутый чужак, чтобы обходиться без атмосферы…

О! Знакомая дорога. Выходит, все-таки к Присцилле?

Так и есть, ее кабинет. И Иоланта тут как тут.

– Эксмен Гаев по вашему приказанию доставлен, мэм.

– Свободна. – Конвойная улетучивается, а Присцилла О'Нил обращает взор на меня. – Ну? Какие такие важные сведения ты имеешь?

Ответ у меня заготовлен заранее:

– Виноват, госпожа, я сказал «соображения», а не «сведения». Вероятно, ваши подчиненные перепутали… – Я без зазрения совести клевещу на моих караульных, ибо ставка в этой игре для меня чересчур высока. – Чужак сказал мне, что я принят в игру. Еще он сказал, что нет нужды привлекать к игре других особей моего вида. Из его слов и еще этих… мыслеобразов я понял, что чужаки намерены оставить Землю в покое… Да что там, я голову ставлю в заклад, что так оно и есть! Но все же, если мне будет позволено высказать свое мнение, я скажу, что определенная страховка не помешает…

– Ты же голову ставишь в заклад! – раздраженно бросает Иоланта.

– Да, госпожа, – отвечаю я смиренно. – Но велика ли цена головы эксмена, госпожа?

На это ей нечего возразить.

– Ну хорошо. Что ты предлагаешь? – Это Присцилла.

Переминаюсь с ноги на ногу и делаю вид, будто страшно испуган за судьбу дела. Это дается непросто – за судьбу Земли я уже отбоялся за десятерых, больше в меня не лезет.

– Прошу разрешения принять участие в поиске цели и вступить с нею в контакт в случае… в случае нештатной ситуации.

Настолько глупо, что даже не смешно. Обнаружение чужака – уже нештатная ситуация!

Но, кажется, начальство улавливает в моих словах резон. Присцилла и Иоланта переглядываются.

– Желаешь еще послужить? Похвально.

Изображаю, будто страшно доволен. Присцилла почему-то избегает смотреть на меня. Ой, не нравится мне это…

– Рад стараться.

– Пойдешь в первой разведывательной группе. Старт через пятьдесят минут. Полетное задание получишь перед стартом. Удачи, пилот!

– Спасибо, госпожа!

Мои караульные остались без дела. Младшая адъютантесса Присциллы, затянутая в портупею, как призовая лошадь в сбрую, ведет меня куда-то, даже не оборачиваясь. Меня больше не опасаются. По крайней мере, демонстрируют, что не опасаются.

Это уже немало. Но такого рода намекам я предпочел бы возвращение на Землю и реальную гарантию безопасности.

Увы, чего нет, того нет. Наоборот. Если мне не изменяет чутье, сейчас я нахожусь в большей опасности, чем во время «Эгиды».

Лифт возносит нас на минус девятый ярус. Тут я еще не был. Ага, это так называемый шахтовая штольня – сюда выходят основания стартовых шахт, и каждая «заряжена» боевой капсулой. Все очень похоже на то, что было на Ананке, почти стандартный проект, только штольня тут подлиннее и наверняка не единственная. Еще бы – главную лунную базу строили основательно и с размахом. Надо думать, тут может укрыться весь космофлот Земли. Сейчас – точно может. Не уверен, что потери у Ананке и Цереры уже восполнены.

Гул и грохот – эксмены в серых робах, очень похожие на цепочку рабочих муравьев, катят по рельсам тележки с топливом и боеприпасами. Подвесные топливные баки столь же острорылы, как и боевые ракеты, хотя космической пустоте нет никакого дела до аэродинамики. Просто дань традиции. Спроси любую госпожу инженера, и она, если снизойдет до ответа, искренне удивится: с какой стати должно что-либо меняться? Разве это хорошо? Спроси офицера, политика, чиновницу, педагогиню, модную писательницу вроде Элеоноры Жаховой – и почти наверняка услышишь то же самое: с какой стати? Разве стабильность – не благо?