Чтение онлайн

– Есть.

– Оставь их при себе. Займись делом – это помогает.

– Мое дело – воевать! – немедленно вспылил Леон.

– Вот и прекрасно. Тогда помоги Полидевку управиться с новобранцами. Поучи их, подними дух, произнеси речь-другую. Поинспектируй тылы. Вообще, больше бывай на людях. Только Аконтию не мешай, с производством он и без тебя управится. Займись связью – это самое слабое место, хотя Парис старается. И не ищи себе проблем, они сами тебя найдут. А теперь извини, мне некогда.

И старик снова уткнулся в свои схемы.

На последнем издыхании вечерних сумерек раздали ужин – одни лесные фрукты да орехи, и тех понемногу.

– А мясо? – спросил Леон.

– Спохватился, – буркнул Полидевк. – Который день уже нет мяса.

Леон почесал в голове. Вот странно – не заметил. Ел ведь последние дни со всеми и, как все, пихал что-то в рот, а что пихал – не вспомнить.

– Причина?

– Удивительное дело, – сообщил Умнейший. – Звери стали зашептываться намного хуже. Вчера шептуны за драконом пошли, так он их сожрал. Я слышал, что и в других местах творится то же самое. Шептуны давно жалуются, и Парис ничего понять не может… Да что Парис – морочники не справляются! Только сегодня двое свалились от перенапряжения – еле успели их подменить. Представляешь себе, что это такое – очнувшийся дракон в цехе? Я уже дал команду строить где только можно водяные колеса для привода, так будет надежнее.

– Колеса так колеса, – капризно выпятил губу Полидевк, – а пища все равно нужна. Мне от твоих колес сытней не станет.

– Худей! – ядовито встрял Парис. – Что это за генерал – с брюхом. Тыловая крыса, жировик. В окопе застрянешь, китель порвешь.

– Окопы для солдат, для генералов – блиндажи. Я знаю.

– Для тебя слишком большой блиндаж потребуется. Ты хоть подъем переворотом на перекладине когда-нибудь делал?

– Не делал я никаких переворотов и не стану!

– Тише, тише, – успокоил их Леон. – Разорались. Кто-нибудь может толково объяснить, что случилось со зверьем и почему именно сейчас?

– Толково вряд ли, – ответил Умнейший. – Пока имеются две основные гипотезы. Согласно первой, животные инстинктивно чувствуют приближение зоны очистки, ну и вынужденная миграция драконов, видимо, сыграла не последнюю роль. Зверье взбудоражено. Ну а согласно второй, надо думать, виноваты мы сами, создав чрезмерную нагрузку на природу, – до сих пор в одной местности столько народу не собиралось. Есть, правда, и другие гипотезы…

– Гипотезы есть, – перебил Леон, – а где мясо?

– В лесу, – буркнул Полидевк.

– Ну так достаньте его из леса!

В ту ночь Умнейший нашел Леона сидящим на одинокой скале, торчащей из леса над лагерем при заводе. Задрав голову так, что отвисла челюсть, вождь неотрывно смотрел в безлунное звездное небо. Там, пересекая Великий Нимб, упрямо ползла с севера на юг страшная чужая звезда. Вождь молчал, но Умнейшему на один сумасшедший миг показалось, что он разговаривает с чужой звездой, и немыслимый этот разговор был похож на кружение двух бойцов в короткой критической паузе, когда оба противника уже знают: один, последний удар решит, кому из них быть победителем.

Наверно, ему только показалось так. Какое понятие о поединке мог иметь абориген этого сонного, счастливого, утонченно-примитивного мира? Чужая звезда ушла за горизонт. Вождь очнулся, деловито оглядел спящий лагерь, и тогда Умнейший подумал, что, может быть, был не так уж не прав.

– Мы ее убьем когда-нибудь. – Леон ткнул пальцем вверх. Голос его звучал хрипло.

– Да, конечно. – Умнейший позволил себе улыбнуться, зная, что в темноте его улыбка останется незамеченной. – Обязательно убьем. Если дела так пойдут и дальше, то, пожалуй, лет через пятьсот можно будет попытаться.

Леон столь долго молчал, что Умнейший понял неуместность своей шутки. Он уже был готов забормотать слова оправдания, когда Леон тяжело проронил:

– Я должен ее убить. Я сам.

Он еще немного помолчал.

– Сначала Железных Зверей, потом – ее.

Низкий глухой рык, донесшийся из чащобы, заставил вздрогнуть, и где-то там размеренно и даже на слух как-то лениво простучал «льюис», выпустил одну длинную очередь и замолчал. Зато ожил лес – треском ломаемых ветвей, ревом разбуженного зверя, криками охотников, выдирающихся из цепких объятий кустарника, – на просеку высыпали люди и тотчас же скрылись в зарослях на противоположной стороне, а вслед за ними – напролом! – с неотвратимой мощью стенобитного тарана на размахе, круша в щепу деревья, выскочил громадный подраненный дракон.

Несколько мгновений он стоял на просеке, возвышаясь, точно утес, тер окровавленную морду короткими передними лапами и ревел так, что закладывало в ушах и с ветвей сыпались слизнивцы. Один глаз дракона вытек, другой смотрел точно на Леона: не он ли – обидчик, чьи укусы на расстоянии столь разящи и болезненны?

Обе деревянные пушки ударили без команды. Картечь осыпала голову зверя, в то время как литое чугунное ядро, прожужжав, ударило в мягкое брюхо. Брызгами полетела чешуя. Дракон всхрапнул, покачнулся и взревел сильнее прежнего. Снова заработал «льюис», и дракон перестал реветь. Не упал – лег на просеку, вытянувшись во всю свою длину, поскуливая и вздрагивая, словно был не в силах смириться с тем, что его взяли так просто, без шептуна. Пришлось потратить еще одно ядро, чтобы быстрее умирал, и тогда дракон умер.

– Здоровенный какой, – сказал охотник с «льюисом» на плече. – Как только я от него ноги унес – не пойму.

– А ведь самка, да еще стельная, – заметил другой. – Зря мы ее так…

Никто ему не ответил. На Леона избегали смотреть.

– Слушать меня! – резко махнул рукой Леон. – Это мясо. Никакая не самка, а мясо на целый день, понятно? Свежуйте, режьте на части, а носильщиков я пришлю. С сегодняшнего дня ваша обязанность – только охота. Оружия вам подкинем. Рабочие должны быть сыты; не будет добычи – спрошу с вас. Понятно?

– Поня… – не договорив, охотник захрипел. Выгнулся, падая, держась обеими руками за тонкую оперенную стрелку, торчащую у него из горла.

– Эт-то что такое… – начал Леон, свирепея от того, что опять что-то пошло не по смазке, но еще не осознавая, что произошло не так и почему, – и не успел продолжить. Негромкий короткий свист – и охотники попадали без команды. Один из них шипел и дергался, послужив мишенью для второй стрелки.

– Не лежать! Трое вправо, трое влево… Пулемет!

Леон сам повел огонь из «льюиса», обрабатывая каждое подозрительное шевеление в зеленой чаще, расстрелял два диска, – а когда охотники, рассыпавшись цепью, прочесали участок леса, вынужден был признать, что лупил впустую: не нашли ни убитых, ни живых. Словно лес выдохнул стрелки сам, мстя за убитую не по правилам драконью самку. Мало того: Леон обнаружил в своем набедреннике еще одну застрявшую стрелку, а кто в него стрелял, откуда и когда – сказать не мог. Осторожно попробовав острие стрелки на язык, Леон сплюнул: яд!

Шумел лес и отныне казался чужим. Неизвестных стрелков в чащобе не подобьешь – уползут без ущерба, и нет их. Нашли лишь брошенное кем-то охотничье копье и следы бегства – хозяин копья ушмыгнул в такой бурелом, где на первый взгляд пролез бы только человек, начисто лишенный костей.

– А наконечник-то зазубренный, – проронил один из охотников.

Леон и сам это видел. Скверное копье. Будто бы сделанное человеческими руками, да не то, не такое. Рана от него – ни одному знахарю не зашить… Для чего человеку зазубренные копья? Разве мало убить животное по-простому?