Чтение онлайн

– И как же ты дальше выпутывался? – спросил Умнейший.

Леон отхлебнул из пиалы Тихой Радости.

– А дальше мы два дня петляли по лесу. Я хотел сразу идти к Астилу, в неделю дошли бы, да облава на нас была – ты не поверишь какая. Хорошо, Фрон кое-как знал местность – иногда подсказывал, где можно пересидеть, а куда лучше вообще не соваться…

– Погоди. Я этого Фрона еще не видел. Он что – вправду землянин?

Леон отпил еще глоток, крякнул.

– Что не наш – точно. Знаешь, по-моему, его на корабле не очень-то жаловали. Если не врет, конечно. Сомневаешься – допроси, только Полидевку не отдавай, допроси сам. Все-таки он мне здорово помог. А у командира их корабля, забыл как его, в черепе, он говорил, совсем мозгов нет…

– На землян это похоже, – равнодушно принял это известие Умнейший. – Где же у него мозги в таком случае?

– Я не выяснял.

– Ну-ну, продолжай, я слушаю.

– В общем, нашли мы в пограничье одну деревню, – сказал Леон. – Совсем крохотная деревенька, домов на десять, брошенная. Пустошь уже рядом, вот жители и ушли подальше, и пленников там зверопоклонники не держали. Нам бы сразу дальше уходить, а мы решили переждать ночь. Вот и переждали… – Леон выцедил пиалу и налил себе снова из тыквенной фляги. – Все-таки есть у них сильные шептуны – человека за два, за три перехода лоцируют. Короче говоря, чуть свет обложили нас в этой деревне тепленькими. Я, когда мы из плена деру дали, духовую трубку подобрал, а в лесу какой же охотник себе стрелок не наделает. Дрянь, правда, а не стрелки вышли, и трубка была с трещиной, а все-таки одного прыткого я ранил, другие на штурм и не полезли. За стенами, за плетнями попрятались, ждут чего-то. Ну и мы ждем. У меня две стрелки осталось. Тут лес раздвигается, и прямо к дому, где мы сидим, прет во-от такой драконище, одна морда с полдома… И сразу крушить стены. Попробовал было его зашептать, да только где мне против их шептунов – сам знаешь, какой я шептун…

– Знаю, знаю. Ты не отвлекайся. Гм… а почему они просто не подожгли дом, как ты считаешь? Стараются сами не убивать?

– Вот именно! – Леон стукнул кулаком по столу, едва не опрокинув пиалу. – Прямо как наши новобранцы, пока их не обтесали, Нимбом клянусь! Да и новобранцы у нас не все такие, особенно из беженцев… Правильный зверопоклонник не станет стрелять, если видит иной выход, я это хорошо понял, пока нас с Фроном по лесам гоняли. Свойство ценное. Надо бы продумать, как можно его использовать для дела.

– Продумаем, – Умнейший покивал. – А что было потом?

– А потом мы прощались с жизнью, – со счастливым смехом продолжил Леон и потер руки. – Тут-то и началась бомбежка. Половину домов развалило сразу, по бревнышку, дракону прямым попаданием голову снесло, а зверопоклонники, кто уцелел, – в лес, в лес!.. Кое-кто утек, конечно, а большую часть все же положили – кого бомбами, кого из пулеметов. Я сам страху натерпелся, а представляю, каково было тем, кто самолетов в глаза не видел. Ну, переждали мы с Фроном первый заход, переждали второй, а потом выскочили и – сигналить… – Леон залпом осушил пиалу. – Спасибо людям Астила, выручили. Одного не пойму: как он догадался, что я нахожусь именно в той деревне? Встречу – спрошу. Он здесь?

– У меня спроси, – проворчал Умнейший. – Обычная плановая бомбежка, не более. Астил, когда узнал, что ты пропал над территорией зверопоклонников, рассвирепел и приказал бомбить. Зверопоклонники и ему поперек горла. Бомбы мы ему делаем, и десяток своих самолетов у нас уже есть.

– Давно вы установили с ним связь? – спросил Леон.

– Да дней пятнадцать. Сделавши один самолет, не проблема продолжать в том же духе.

Старик отчего-то казался смущенным, и это немного настораживало. «С чего бы ему быть смущенным, – подумал Леон с легкой озабоченностью. – Не с того же, что вождя преждевременно сочли погибшим и едва не разбомбили по нелепой случайности. Дело военное, обычное. Тут бы Умнейший и глазом не моргнул…»

– Введи-ка лучше меня в курс, – сказал Леон.

– Что именно ты хочешь узнать прежде всего?

– Все! Там у меня не было никакой информации. Я даже не знаю, сколько нас сейчас осталось!

– Вместе с южанами Астила?

– Да.

Умнейший пошевелил губами.

– Если считать вместе со стариками, женщинами и детьми, думаю, наберется тысяч сто тридцать – сто пятьдесят. Точный подсчет потребует времени.

– Так мало?

– Я и на это не очень надеялся, – вздохнул Умнейший. – Очевидно, часть беженцев перехватывают зверопоклонники. Очень многие, как, впрочем и следовало ожидать, нам вообще не поверили. А многие поверят слишком поздно и не успеют выбраться из родимых мест раньше, чем зоны очистки соприкоснутся краями. Там всем им и крышка, глупцам.

– А в нашей зоне?

– Бои почти повсеместно, тяжелые потери в людях и технике. Пустошь расширяется, и нам пришлось оставить еще один завод. Новые зауряды – мы их называем заурядами-Б – практически неуязвимы. Все, что мы пока можем сделать, это обстреливать пустошь снарядами, начиненными семенами быстрорастущих растений плюс субстрат, и пороховыми ракетами с распылителями семян и субстрата же. Скоро сезон дождей, и это должно сработать. Радикального эффекта не жду, но хотя бы часть заурядов оттянется на засеянные территории, а нам того и надо. Может, станет чуть полегче. Да, вот еще что. У заурядов-Б четкий график патрулирования, потому-то наши самолеты еще летают, а промышленность работает. Делаю вывод: противник до сих пор не понял, с кем имеет дело. Наше счастье. Но повторяю специально для тебя: на успешную оборону наличными силами нам надеяться нечего. Всерьез на это рассчитывают одни деревенские дураки, которым мы морочим головы. И то до поры до времени.

– На что же ты надеешься?

– На случайность.

Леон зашипел сквозь стиснутые зубы.

– Успокойся, – сказал Умнейший. – Будущее покажет, прав я или нет, но лично я думаю, что эта случайность уже произошла.

– Фрон, что ли?

– Несомненно. И еще у нас есть десинтор, главное оружие заурядов.

– Как? – Леон вскочил с места.

– А я разве не сказал тебе? – удивился старик. – Один зауряд-Б мы все-таки сбили. Подкараулили и свалили зениткой там, где хотели. Аконтий с двумя подмастерьями попытался вскрыть его до самоликвидации…

– Безумец! – Леон ударил кулаком по столу.

Старик пожевал губами и тихо проронил:

– Умный безумец. Он успел. А самое главное, он успел подготовить себе смену. Видишь ли, десинтор он снял, но облучился и умер. Вчера похоронили.

Хорошо… Нет, то, что погиб Аконтий, конечно, ужасно, потеря невосполнимая, – но по крайней мере ремесленник погиб не зря, и вообще подумать о нем можно потом. Хорошо то, что повезло уцелеть, когда уже не надеялся, хорошо, что вернулся – жаль, нельзя колесом пройтись на виду у всех… И обойдемся. Но можно слегка расслабиться, что уже сделано, и позволить себе короткий отдых, прежде чем вновь с головой увязнуть в добровольной каторге. Хотя бы несколько часов побыть обыкновенным человеком, охотником Леоном из мирной деревушки… И выпить Тихой Радости. И вспомнить Филису…

Тирсис! Фаон, Сминфей, Элий, Батт! Куда подевались эти мальчишки?

Придут. Парис, несомненно, уже разослал повсюду весть о счастливом спасении вождя, и мальчишки прибегут первыми. Чудак-человек этот Парис – не захотел поговорить по душам, как в былые времена, отвечал невпопад, терзал бороденку – едва не выщипал, сослался на срочную работу, убежал куда-то… И глаза у него бегали – с чего бы?

Умнейший, если подумать, тоже принял его как-то странно. Несомненно, обрадовался возвращению вождя, но как-то двусмысленно обрадовался. Что-то смутило его, и даже не захотел старик скрыть смущение. Или не смог. К концу беседы стал заметно тяготиться, поглядывать на водяные часы. Мог бы и отвлечься на лишний час ради столь невероятного события. Видно же: дело движется, после первого разгрома оборона налажена не из рук вон плохо, и каждый чем-то занят. Суеты и беготни при штабе куда меньше, хотя штаб разросся и занимает не один дом, а три и называется Ставкой. Деревню едва узнать: где между домами не посажены немаленькие деревья, там натянута маскировочная сеть, огороды же и вовсе исчезли. Не деревня, а клочок леса и сливается с лесом.

На границе слияния сидел на траве Кирейн, трезвый, но синий. Сказитель творил. Явлению Леона он нисколько не удивился.

Леон приветственно помахал тыквенной флягой.

– Мне нельзя, – скорбно вздохнул Кирейн, помахав в ответ листком, и почему-то очень быстро спрятал листок за спину. – Четыре строфы еще… и тогда можно… – он закусил губу с горечью тонущего, убедившегося, что вместо спасительного пробкового полена в него метнули булыжник. – Не могу я…

– Можно, можно, – сказал Леон, присаживаясь рядом. – Я разрешаю.