Чтение онлайн

Так и делал; поехал в город и глядите привез оттуда вывеску от грамотного мастера, с таковым подписанием: Городской, сапожных дел мастер, Егор Фомин из Немцев, чинит сапоги и шьет новые и смазные, и козловые, и сапог тут же краской черной намалеван был. Приехал Михей; прибил вывеску над избой своей; сидит да в окошко поглядывает, как его деревенские соседи на вывеску дивуются, и смотрят разинув рот на черный сапог намалеванный. Что, думает он, удивил я вас-небось своею смышленостью?.. Подитко другой кто из вас умей такой сапог сострочить, как этот, что стоит на вывеске? А мне и еще мудренее давай, так сделаю!

День, два, три, неделю люди подивилися да и перестали смотреть; а Михей все только у окна сидит, а ничего не делает.

«Что же ты» жена спрашивает «вывеску повесил, а работы нет, чего же дела не делаешь?»

– А на кого ж я буду делать? закричал Михей, видишь никто не заказывает!.. не без мерки же шить, чтобы товар с рук не шел!

Случись остановиться на ночлег в этой деревне барину, и на ту пору сапог лопнул у него на ноге, а других видно он не захватил с собой, и крушится мой барин: как-де я так покажусь в городе?.. Только увидел он вывеску нашего Михея-рукодельника, очень обрадовался, посылает к нему своего служителя:

«Пойди, говорит, я прочел на вывеске, что здесь городской сапожник живет; буде он и плох, а всеж таки авось сможет как-нибудь сапог починить, исправить; все мне явиться в городе будет меньше стыда!»

Служитель, исполняя приказание, взял и понес к Михею сапог барина.

Приходит к окну, под вывеску «эй, тетка, где тут городской сапожник живет?»

– Это я и есть! отвечает Михей, али мерку снимать?

«Нет; вот барину сапог починить надобно; сумеешь ли?»

– Вот невидаль починить, говорит Михей, да мы бывало в день по две дюжины боярских сапог делывали!. покажи-ко, что там с вашим попритчилось?

«Погляди; дырка небольшая, лопнул вишь.»

Взял Михей, глядит, точно дырка небольшая. Хм! хм! лопнул; а от чегож он лопнул?

«Кто его знает, видно товар хил.»

– Тото и есть, видно мастер-то был ни то ни сё, ни сапожник ни лапотник. Смотрел, смотрел Михей на сапог, позорил, позорил мастера, что шил его, и спрашивает, важно подбоченившись: а что вам теперь, как зачинить? что положить?.. нащечку, или нащечурочик?

«Да что там нужно, отвечал слуга; я не знаю, как по-вашему.»

– Так им-ладно; оставь сапог, приходи завтра, я как нужно все сделаю!

«Смотриж, завтра чем-свет я приду, что бы готов был; барин ждать не станет, рано утром отправится.»

– Хорошо, хорошо; не заждешься небойся; к утрему и целые могу сделать, не только с дыркой управиться.

Ушел служитель, а Михей принялся за сапог… с виду дело неважное; кажись взял лоскут кожи, обрезал кругом, наложил на дырку да и притачал как надобно!.. А всеж это дело только мастера боится, а неумелого, что несмелого, самого при этом страх возьмет!

Так и наш Михей ломал, ломал голову… кажись само посебе дело пустое сапог, а никак не придумаешь, как дыру зашить! Пустился на авось Михей; взял-проковырял качедыком по обе стороны, где лопнуло, еще по дырке порядочной, просунул туда бичеву насмоленую и давай затягивать… стянул в кучу где лопнуло, а где снова проковырял, там еще разорвал; видит Михей дело плохо, не по его разуму, струхнул, и жене не показывает, хоть той и очень хотелось бы посмотреть, как муж боярские сапоги чинит. Вот Михей расковыряв сапог, взял поскорей вару, черной смолы и ну замазывать… заклеил и дырки и бичеву, насадил лепешку вполсапога, и так отделал его, что и самому страх смотреть… Поставил под лавку и говорит жене: «смотри, завтра придут за сапогом, отдай его; скажи-мол совсем готов, и за работу погоди просить, а слушай, что служитель станет говорить; если не понравится что, скажи меня дома нет, в лес-де по дрова пошел».

Утром ранехонько стучат в окно. Жена Михея отворила. Что надобно?

«Готов сапог?»

– Вчера еще изготовлен.

«А где же хозяин сам?»

– Его дома нет, по дрова ушел.

«Подай-ко сапог!»

Как взглянул слуга на изделье, так и руки опустил… Чорт знает на что похоже… сапог не сапог, а точно дехтярная лагупка коженая!.. Поставил его противу окна на завалинку и дивуется… «Ай-да городской мастер, ай-да хват молодец!.. Видишь как сделал, и в очки не рассмотришь – где дыра была! ну уж нечего сказать! такого хвата со свечей поискать!»

А Михей на печи лежучи, услышав такие речи приветливые, вскочил и кричит служителю: врет, батюшка, она, баба-дура, жена моя, дома я!.. Всунул в окно голову, кланяется и спрашивает: а что, родимый, хорошо починил?..

Как схватит его родимый за волосы и ну таскать приговаривая: «Ах ты разбойник, что ты наделал, голова глупая!.. Вот тебе дураку, вот тебе!.. Не смей соваться не в свое дело, не смей портить чужое добро, да морочить людей своею смышленостью!.. Вот тебе!..»

Бултыхался, бултыхался Михей в окне, насилу высвободился изо всей силы и упал на пол, и тут таки похвалился, не утерпел… Вишь как, сказал, наши рвутся: инда волосы в руках остаются!

Смотрите же и вы, мои милые, не такие ль же мастерицы и ваши жены смышленые!.. Да ну, ступайте домой! увидим на деле, на что ваши глаза глядели, когда жен выбирали себе!

Пошли к женам старшие царевичи, за ними пошел и царевич Иван, вздыхаючи тяжело да думая: «Что, зеленоглазая, навязалась ко мне в жены, сумела своими болотными лапами мою стрелу достать, сумей же теперь ими и ковер соткать!»

Приходит домой царевич Иван больно не весел. Увидав его, лягушка-было запрыгала радостно, да как приметила, что он кручинный такой и спрашивает… «Что ты, царевич, так не весел?.. а? пурр-ква!»

– Да, сказал Царевич с досадою, тут попуркаешь!. Вот батюшка велел, показал всем женам нашим, его трех сыновей, выткать по ковру узорчатому! Братья обещались, дали слово за жен, да я знаю, они потешат батюшку, сделают, а я-то что ему принесу?

«И-их, царевич! так это-то печалит тебя?.. Плохи мужья, что за жен обещаются; хорошо, что ты ничего не сказал. Будь покоен, ложись спать, утро вечера мудренее!»

– Да, подумал царевич, то же нам и мудрец сказал, когда нас женить затевал, и удалося мне одному дело мудрое; да пусто в нем, яб его променял на дело совсем неразумное!

Однако послушался совета жены, с горя опять завалился спать.

А лягушка тем часом… скок да скок, квак да квак, да и сделала так… вскочила на окно, на задния лапки села и тоненьким голосом запела: