Чтение онлайн

Что же касается султана, то утром встал, надел свою одежду и пошел посмотреть на дочь. Он вошел в ее дворец, и когда сын везиря услышал, что султан входит, он быстро оделся и вышел, и ребра стучали у него от холода. Султан подошел к своей дочери, пожелал ей доброго утра и спросил, как она поживает, и увидел он, что царевна хмурится так же, как и вчерашний день. И когда султан увидел, что дочь не отвечает ему, он рассердился и понял, что с ней, несомненно, что-то произошло, и обнажил меч, и закричал: "Или ты мне расскажешь, что с тобой делается, или я убью тебя!" Увидев, что отец сердится, госпожа Будур испугалась и сказала: "Будь со мной кроток, о отец! Когда я тебе рас скажу, что со мной было, ты меня простишь!" И она рассказала султану обо всем, что с ней случилось, и сказала: "А если ты мне не веришь, спроси моего мужа, он тебе обо всем расскажет. Я не знаю, куда его уносили, и я его не спрашивала". Услышав эти слова, отец царевны сказал ей: "О дочка, почему ты не рассказала этого мне вчера? Я бы заставил тебя выкинуть из головы этот страх и эту печаль. Вставай, веселись и развлекайся - сегодня вечером я приставлю к тебе стражей, чтобы они тебя охраняли".

И потом царь поднялся, и ушел к себе во дворец, и послал за везирем, и спросил его: "Рассказывал ли тебе твой сын что-нибудь, о везирь?" И везирь ответил: "О царь времени, я не видел моего сына ни вчера, ни сегодня. А что?" И султан сообщил ему обо всем, что рассказывала ему дочь, и сказал: "Я хочу, чтобы ты расспросил своего сына и мы бы выяснили это дело. Возможно, что моей дочери привиделся сон". И везирь вышел, позвал своего сына и спросил его об этом, и тот сказал: "Отец, слова госпожи Будур - истина. Мы многое испытали в эти две ночи, и они были для нас хуже всех ночей. Со мной случилось больше бед, чем с моей женой, так как моя жена спала в своей постели, а что до меня, то меня уложили спать в нужнике - в тесном, темном месте, где скверно пахло, и ребра у меня стучали от холода. О отец, я хочу, чтобы ты пого ворил с султаном и он освободил бы меня от этого брака: у меня не осталось сил перенести еще такую ночь, как прошедшие".

Услышав эти слова, везирь огорчился, так ему хотелось возвысить и возвеличить сына женитьбой на дочери султана, и он не знал, как поступить. Ему тяжело было расторгнуть брак, ведь он молил всех святых, чтобы добиться этого брака, и он сказал сыну: "Потерпи, сынок! Сегодня ночью мы приставим к вам стражей!" Потом он возвратился к султану и рассказал, что говорил ему сын, и добавил: "Если хочешь, о царь времени, мы сегодня ночью приставим к ним стражей". Но султан возразил: "А зачем? Не нужен мне этот брак!" И он тотчас же приказал кричать в городе о прекращении празднеств, и подданные его очень удивились, особенно когда увидели, что везирь и его сын выходят из дворца, и узнали, что их оттуда выгнали и брак расторгнут, и никто не знал - почему. И султан бросил думать об этом деле.

И затем истекли три месяца, после которых он обещал матери Ала ад-Дина отдать свою дочь за ее сына, - а Ала ад-Дин отсчитывал каждый час, и когда прошли эти месяцы, он послал свою мать к султану, чтобы потребовать исполнения обещания, а султан совсем забыл, что он обещал ей. И мать Ала ад-Дина поднялась, и пошла во дворец, и встала у дверей дивана; и когда диван наполнился и явился султан, он посмотрел и увидел мать Ала ад-Дина, которая стояла у дверей. И он вспомнил о том, что обещал ей, и сказал везирю: "О везирь, вон стоит та женщина, что поднесла мне драгоценные камни. Приведи ее ко мне". И везирь пошел, и привел мать Ала ад-Дина, и поставил ее перед султаном, и старушка поцеловала землю, и помолилась за султана и сказала ему: "О царь времени, кончились три месяца, после которых ты обещал выдать свою дочь, госпожу Будур, за моего сына Ала ад-Дина". И султан растерялся, не зная, что ей ответить, так как он видел, что эта женщина бедная. И он обратился к везирю и спросил его: "Каково твое мнение, о везирь? Я... Да, я, конечно, обещал, но я вижу, что она женщина бедная и они не из знатных людей. Как же следует, по-твоему, поступить?" А везиря охватила зависть, и он вспомнил, что произошло с его сыном, брак которого был расторгнут, и сказал: "О царь времени, как ты выдашь свою дочь замуж за бедного человека - чужеземца, которого ты не знаешь?" - "А что же придумать, что бы отвадить его от нас? Я ведь обещал", - сказал царь. И везирь молвил: "О владыка султан, избавиться от них просто: пошли к нему и потребуй сорок золотых блюд, наполненных таким же ценными камнями, как те, что он прислал, и еще сорок рабов и невольниц, которые принесут эти блюда".
– "Вот оно, правильное мнение! воскликнул султан, и обратился к матери Ала ад-Дина, и сказал ей: - Скажи твоему сыну, что я стою на том, что я обещал, но хочу от него в приданое за дочь сорок блюд, полных таких же камней, как те, что ты принесла мне раньше, и сорок рабов и сорок невольниц, которые принесут эти блюда. Когда он мне их пришлет, я выдам за него дочь".

И мать Ала ад-Дина вышла, покачивая головой и бормоча про себя: "Откуда достанет мой горемычный сын то, чего требует султан? Допустим: он пойдет в сокровищницу и принесет блюда и драгоценные камни, но откуда ему взять рабов и рабынь?" И она шла до тех пор, пока не пришла домой, и вошла к своему сыну Ала ад-Дину, и рассказала ему все, и сказала: "О дитя мое, не думай больше о госпоже Будур и выкинь ее из головы. Это все, сынок, из-за везиря". Но Ала ад-Дин засмеялся и сказал: "Пойди и принеси нам чего-нибудь пообедать, а потом Аллах облегчит для нас это дело, и я доставлю султану то, что он требует. Не думай, что мне трудно что-либо сделать из уважения к глазам моей возлюбленной, госпожи Бадр аль-Будур".

И мать его поднялась и вышла на рынок, чтобы купить то, что ей было нужно, а Ала ад-Дин пошел к себе в комнату и потер светильник, и раб-джинн предстал перед ним и сказал: "Требуй, о владыка!" - "Я хочу от тебя, - сказал Ала ад-Дин, - чтобы ты принес мне сорок золотых блюд, наполненных лучшими драгоцен ными камнями, находящимися в сокровищнице, и еще приведи сорок рабов и сорок рабынь, одетых в роскошнейшие платья, и пусть это будут красивейшие рабыни, какие только есть".

И раб исчез на минутку и принес требуемое, и оставил все это у Ала ад-Дина, и скрылся; и вдруг мать Ала ад-Дина вернулась с рынка и вошла в дом. И она увидела рабов и рабынь и золотые блюда и камни, и остолбенела, и воскликнула: "Аллах да оставит нам навек твой светильник!" А Ала ад-Дин молвил: "О матушка, не снимай покрывала! Пойди застань султана, пока он не ушел в гарем, и отнеси ему то, что он потребовал".

И мать Ала ад-Дина поднялась и пошла вместе с рабами и невольницами, и каждая из невольниц несла одно блюдо. Достигнув дворца, она вошла с ними к султану, отвесила ему поклон и пожелала величия и долгой жизни, и рабыни поставили перед ним блюда, и когда султан увидел это, он удивился и остолбенел - в особенности от красоты и прелести невольниц. Сияние драгоценных камней отняло у него зрение, и он стоял ошеломленный, вытаращив глаза, словно немой. Потом он приказал отвести рабынь с блюдами во дворец своей дочери, госпожи Бадр аль-Будур, а сам обратился к везирю и спросил его: "Ну, везирь, что ты скажешь о человеке, который оказался способен на то, что бессильны сделать цари всего мира? Клянусь Аллахом, этого, пожа луй, даже много за мою дочь!" И везирь, хотя его, как мы говорили раньше, убивала зависть, мог только пролепетать: "О владыка султан, сокровищ всего мира мало за твою дочь, а ты счел это приношение слишком большим и значительным!" И султан из этих слов понял, что везирь охвачен завистью, и оставил его, и сказал матери Ала ад-Дина: "Передай твоему сыну, что я принял от него приданое и деньги за мою дочь и она стала ему женой, а он мне зятем. Скажи ему, пусть он приедет ко мне, чтобы я с ним познакомился, и ему достанется от меня только, полное уважение и внимание. И если он хочет, то я сегодня же вечером введу его к моей дочери".

И мать Ала ад-Дина поцеловала землю и вышла, улетая от радости при мысли, что она - бедная женщина, а ее сын станет зятем султана. А султан распустил диван и пошел к своей дочери, госпоже Будур, и спросил ее: "О дочь моя, как ты находишь подарок своего нового жениха?" - "Клянусь Аллахом, о батюшка, эти камни ошеломляют разум", - ответила царевна. И султан молвил: "Я думаю, дочь моя, что этот твой жених в тысячу раз лучше сына везиря, и, если пожелает Аллах, ты насладишься с ним".

Что же касается матери Ала ад-Дина, то она пришла домой, и пошла к своему сыну Ала ад-Дину, и сказала ему: "Радуйся, Дитя мое, то, чего ты хотел, исполнилось! Султан принял при даное за свою дочь и сказал мне, что ваша свадьба и твой переезд к невесте будет сегодня вечером. И еще он велел сказать: "Пусть твой сын ко мне придет, чтобы я с ним познакомился". И Ала ад-Дин обрадовался и поблагодарил мать за ее благодеяния и труды, а потом он тотчас же вошел в свою комнату и потер светильник, и в ту же минуту джинн предстал перед ним и спросил: "Чего ты хочешь, о мой владыка?" - "Отведи меня в царскую баню и принеси мне перемену платья, которого в жизни не надевали султаны, и пусть оно будет драгоценное", приказал Ала ад-Дин.

И джинн тотчас же понес его и доставил в роскошную баню, и Ала ад-Дин выкупался и надушился благовониями и ароматами. А выйдя, он увидел перед собой полную перемену царского платья, и выпил напитков, и надел это платье, и джинн понес и поставил его в доме, и, оказавшись дома, Ала ад-Дин сказал: "Я хочу, чтобы ты доставил ко мне сорок невольников - двадцать пусть едут впереди меня, Двадцать сзади, - и все они Должны быть в нарядных одеждах, на конях и с оружием. И пусть будут на них роскошные Украшения, равных которым не найти, а сбруя каждого коня должна быть из чистого золота. И еще принеси мне восемьдесят тысяч динаров и приведи коня, которому равного не найдется у султанов, и сбруя у моего коня вся Должна быть из самоцветов и бла городных камней, так как я направляюсь к султану. И еще я хочу от тебя двенадцать невольниц - самых красивых, какие только есть, - они пойдут во дворец с моей матерью, - и на каждой пусть будет дорогая, красивая одежда и множество драгоценных камней и украшений. И еще принеси моей матери одежду, подходящую для царских жен". И джинн сказал: "Слушаю и повинуюсь!" - и на мгновение исчез, и принес все это. И Ала ад-Дин сказал матери, чтобы она взяла невольниц и шла во дворец, и Ала ад-Дин сел на коня, выстроил своих невольников впереди себя и сзади и проехал через весь город с этой пышной свитой, - да будет же слава одаряющему, вечносущему! И Ала ад-Дин ехал по городу, смущая своей красотой полную луну, ибо он и так был красив, а счастье еще увеличило его красоту. И жители города, увидав его в таком благородном образе и прекрасном обличий, прославляли творца; а достигнув дворца и приблизившись к нему, он отдал приказ своим невольникам, и те принялись бросать людям золото.

Султан между тем сидел в диване вместе со своими везирями и вельможами своего царства и ожидал прибытия Ала ад-Дина, а у ворот дворца он поставил несколько эмиров и вельмож, чтобы те его встретили. И когда Ала ад-Дин подъехал к воротам, он хотел слезть с коня, но один из знатных эмиров выступил вперед, и удержал его, и сказал: "О господин, султан приказал, чтобы ты сошел с коня у дверей дивана*)". И везири с эмирами пошли впереди Ала ад-Дина и шествовали, пока не пришли к дверям дивана, и тогда они подошли. взялись за стремя коня и свели Ала ад-Дина на землю, поддерживая его. И эмиры, и знатные люди царства шли впереди Ала ад-Дина, пока не приблизились к султану, и султан тотчас же встал с престола, и обнял Ала ад-Дина, и посадил его справа от себя, а Ала ад-Дин приветствовал султана так, как приветствуют царей, и сказал ему: "О царь времени, твое великодушие побудило тебя оказать мне столь великую милость и женить меня на твоей дочери, хотя я ничтожнейший из твоих рабов. Я хотел бы, чтобы твое величество пожаловало мне кусок земли, на котором я построю дворец, достойный госпожи Бадр аль-Будур". Увидев, что Ала ад-Дин наделен такой выдающейся красотой и облачен в дивную одежду, а его невольники шествуют в столь замечательном строю и так роскошно одеты, султан удивился и был ошеломлен так же, как и его эмиры и вельможи царства, а везирь - тот едва не умер от эависти. А потом султан велел бить в литавры и барабаны и повел Ала ад-Дина за собой во Дворец. Они поужинали с Ала ад-Дином, и султан стал с ним Разговаривать, и Ала ад-Дин отвечал так красноречиво, вежливо и почтительно, что пленил разум султана.

И затем султан послал за судьей и свидетелями, и они написали брачную запись и заключили условие, и Ала ад-Дин встал, чтобы идти домой, но султан схватил его за полу и сказал: "О дитя мое, бракосочетание окончено и все завершилось, и сегодня вечером ты войдешь к своей жене. Куда же ты уходишь?" - "О царь времени, - отвечал Ала ад-Дин, - я желаю построить для госпожи Будур достойный ее дворец, и я могу войти к ней только в этом дворце. Если захочет Аллах, он сейчас же будет окончен".
– "О дитя мое, - сказал султан, перед моим дворцом большой участок земли, и если он тебе нравится, построй дворец там".
– "Это как раз то, что мне нужно", - сказал Ала ад-Дин, и потом он попрощался с султаном и вернулся домой со своими невольниками. Он вошел, взял светильник, и потер его, и, когда раб светильника явился, сказал ему: "Я хочу, чтобы ты построил дворец со всей возможной скоростью, и пусть он будет очень большой, со всякими коврами и полным устройством, и ковры пусть будут в нем царские, а устройство - султанское". И раб из джиннов ответил: "Внимаю и повинуюсь!" А утром он пришел, взял Ала ад-Дина и показал ему дворец, ковры и прочее убранство, и Ала ад-Дин обрадовался, и тотчас же вернулся домой, и сел на коня, и поехал с невольниками и свитой в диван к султану. А султан, встав утром, открыл окно, и посмотрел, и увидел перед сво им дворцом другой огромный дворец, ошеломляющий разум, весь из мрамора и порфира, и Ала ад-Дин потребовал от джинна еще большой ковер, весь затканный золотом, который тянулся от его дворца до дворца султана.