Тысяча И Одна Ночь. Книга 10
Шрифт:
И они вошли во дворец в этом саду, который прогоняет печаль от сердца, и, усевшись, стали разговаривать, и везирь рассказывал диковинные истории и вспоминал смешные остроты и увеселяющие слова, и Маруф слушал его речи, пока не подали обед.
И разложили скатерть с кушаньем, и поставили кувшин с вином, и, после того как все поели и вымыли руки, везирь наполнил чашу и дал её царю, и тот выпил, и везирь наполнил вторую чашу я сказал Маруфу: "Вот чаша с напитком, уважение к которому склоняет главу разумных".
– "Что это такое, о везирь?" - спросил Маруф. И везирь сказал: "Это седая - дева и девственница, засидевшаяся незамужем. Этот напиток приводит радость к сердцам, и о нем сказал поэт:
И от Аллаха дар сказавшего:
Нахожу я вино и несущего сосуд с вином, Когда он, встав, пирующим подносит, Подобным солнцу. Оно плясало, и луна Близнецов звездой его щеки одарила. Оно так нежно, и тонок так состав его, Что течёт оно, как дух течёт по телу.А как прекрасны слова поэта:
Со мной луна полная, обнявшись, провела ночь, А солнце на своде чаши так и не скрылось, знай. И видел я, как огонь, которому кланялись Все маги, мне кланялся, из кружки струясь своей.А вот слова другого:
И оно ходило в суставах их, Как в хворающем исцеление.А вот слова другого:
Дивлюсь я жавшим вина: как скончались" А нам оставили живую воду. Но лучше этого слова Абу-Новаса: Оставь упрекать меня - упрёк подстрекает, Тем самым меня лечи, что было болезнью. О жёлтое! Горести не сходят на двор его, Коснись оно камня, он узнал бы веселье. Оно поднялось в кувшине - ночь была тёмная - И в комнате засиял лучей его жемчуг. Оно обошло мужей, которым покорён рок, И им посылает он лишь то, что желают. В руках оно девушки, одетой, как юноша: В неё влюблены зараз сын Лота и блудник. Скажи притязающим на знанье: "Запомнили Вы нечто, но многое от вас ещё скрыто", Но лучше всего слова Ибн аль-Мутазза: Аллах, напои Джезиру, где тень дерева густа, И пусть будет Дейр-Абдун обильным залит дождём. Как часто меня будили к утреннему питью На самой заре, когда рой птиц не взлетал ещё. Молящихся голоса монахов в монастыре, Что в рубищах чёрных плачут горестно на заре. Как много средь них прекрасных обликов, чьи глаза Истомой подведены и веки опущены. Ходили они ко мне, прикрывшись рубахой тьмы И шаг ускоряя от боязни, с опаскою. И щеку им подстилал свою на дороге я Униженно и влачил подол по следам своим. И месяц блистал нам светом - чуть нас не выдал он, Подобный обрезку, от ногтей отделённому. И было, что было, но об этом я не скажу, Благое предполагай, что было - не спрашивай.От Аллаха дар того, кто сказал:
Я сделался богаче всех, И радости себе я жду - Я злато жидкое нашёл И кубком меряю его.А как прекрасны слова поэта:
Аллахом клянусь, иной алхимии не найти, И все, что нам сказано о способах её, - ложь. Киратом вина разбавь кинтар огорчения, И вмиг оно превратится в радость и счастье.А вот слова другого:
Тяжелы стаканы, когда пустыми приносят их; Когда же их вином наполнят чистым, Легки они и почти летают по воздуху; Так и тела - легки от духов вышних.А вот слова другого:
У чаши и у вина права есть великие: Одно из их прав - чтоб права их не забыли. Когда я умру, заройте подле лозы меня - в Побеги её пусть поят кости мои всегда. В пустыне меня не зарывайте - поистине, Боюсь, что, когда умру, вина не попробую.И он до тех пор соблазнял Маруфа выпить и говорил ему о красотах вина вещи приятные, приводя сказанные о нем стихи и тонкие рассказы, пока Маруф не согласился приложиться к краю кубка, и не осталось ему тогда ничего желать.
И везирь наполнял ему чашу, а он пил, наслаждался и ликовал, пока не исчезла для него истина и не перестал он различать ошибочное от правильного. И когда везирь понял, что опьянение его достигло предела и перешло границу, он сказал: "О купец Маруф, клянусь Аллахом, я удивляюсь! Откуда пришли к тебе эти драгоценности, подобных которым не найдёшь у царей Хосроев? Мы в жизни не видели купца, который бы имел столько денег, как ты, и никого щедрее тебя. Твои поступки - поступки царей, и это не есть дело купцов. Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, чтобы я узнал твой сан и твоё место".
И он продолжал обхаживать Маруфа и обманывал его, а Маруф потерял ум, и наконец он сказал везирю: "Я не купец и не один из царей". И рассказал ему свою историю с начала до конца. И тогда везирь воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, о господин мой Маруф, покажи нам эрот перстень, чтобы мы посмотрели, как он сделан". И Маруф снял перстень и, будучи в состоянии опьянения, сказал: "Возьмите посмотрите на него". И везирь взял перстень, и повернул его, и спросил: "Когда я его потру, явится слуга?" - "Да, - отвечал Маруф, - потри его, и слуга явится к тебе, и ты на него посмотришь".
И везирь потёр перстень, и вдруг чей то голос сказал: "Я перед тобой, о господин мой, потребуй и получишь! Разрушишь ли ты город, или построишь город, или убьёшь царя? Чего бы ты не потребовал, я это сделаю для тебя беспрекословно".
И везирь показал на Маруфа и сказал слуге: "Возьми этого негодяя и брось его в самую безлюдную часть пустынной земли, чтобы он не нашёл ни еды, ни питья, и погиб бы от голода, и умер бы в тоске, так чтобы о нем никто не знал". И слуга поднял Маруфа и полетел с ним между небом и землёй. И когда Маруф увидел это, он убедился в неизбежности гибели и большом затруднении, и заплакал, и сказал: "О Абу-с-Саадат, куда ты со мной летишь?" И слуга перстня сказал ему: "Я лечу, чтобы бросить тебя в пустынною четверть земли, о маловоспитанный. Кто владеет таким талисманом, как этот, и даёт его людям, чтобы они на него смотрели?! Ты заслужил то, что тебя постигло, и если бы я не боялся Аллаха, я бы бросил тебя с высоты тысячи сажен, и ты ещё не достиг бы земли, как уже растерзали бы тебя ветры".
И Маруф промолчал и не заговаривал с духом, пока тот не достиг с ним пустынной четверти земли, и он бросил его там и вернулся, оставив его в безлюдной земле..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала девятьсот девяносто девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что дух перстня взял Маруфа и бросил его в пустынной четверти и вернулся, оставив его там.
Вот то, что было с Маруфом. Что же касается везиря, то он, когда овладел перстнем, сказал царю: "Как ты смотришь на то, что я тебе сказал о том, что это лгун и плут, а ты мне не верил?" И царь молвил; "Истина с тобой, о везирь, Аллах да даст тебе здоровье! Дай сюда перстень, чтобы я посмотрел на него!"
И везирь с гневом обернулся к нему, и плюнул ему в лицо, и сказал: "О малоумный, как я дам его тебе и останусь твоим слугой, после того как я стал твоим господином? Но я не оставлю тебя так".
И потом он потёр перстень, и явился слуга, и везирь сказал ему: "Возьми этого маловоспитанного и брось его в том месте, в котором ты бросил его зятя плута". И слуга понёс царя и улетел с ним. И царь сказал ему: "О сотворённый моим господом, в чем мой грех?" И слуга ответил ему: "Не знаю, но мой господин приказал мне это, и я не могу прекословить тому, кто владеет перегнём этого талисмана".
И он до тех пор летел с царём, пока не бросил его в том месте, где был Маруф, а потом он вернулся, оставив его там. И царь услышал, как Маруф плачет, и подошёл к нему, и все ему рассказал, и они оба сидели и плакали о том, что их поразило, и не находили еды и питья.