Тысяча И Одна Ночь. Книга 2
Шрифт:
И везирь сказал: "О дитя моё, я надеюсь, что Аллах меня примет!" И затем он произнёс оба исповедания и был приписан к числу людей блаженства.
И тогда дворец перевернулся от воплей, и весть об ртом дошла до султана, и жители города услышали о кончине аль-Фадла ибн Хакана, и заплакали о нем дети в школах. И его сын Нур-ад-дин Али поднялся и обрядил его, и явились эмиры, везири, вельможи царства и жители города, и в числе присутствующих на похоронах был везирь аль-Муин ибн Сави. И кто-то произнёс при выходе похорон из дома:
"В день пятый расстался я со всеми друзьями И мыли потом меня на досках от двери. И сняли все то с меня, в чем прежде одет я был, И снова надели мне одежду другую. Снесли меня четверо на шеях в моленную, И многие близ меня с молитвой стояли; С молитвой нагробною, когда ниц не падают, И все, кто мне другом был, о мне помолились. Потом отнесли меня в жилище со сводами, Где дверь не откроется, хоть кончится время".И когда схоронили аль-Фадла ибн Хакана в земле и вернулись друзья и родные, Нур-ад-дин тоже вернулся со стенаниями и плачем, и язык его состояния говорил:
"В день пятый уехали они перед вечером, Когда попрощались мы - простились и тронулись. И только уехали - за ними душа ушла. "Вернись", - я позвал её, - спросила: "Куда вернусь? В то тело, где духа нет и крови иссякнул ток, Где кости одни теперь гремят и встречаются?" Ослепли глаза мои от плача безмерного, И на уши туг я стал - не слышат они теперь".И он пребывал в глубокой печали об отце долгое время и в один из дней, когда он сидел в доме своего отца, вдруг кто-то постучал в дверь. И Нур-ад-дин Али поднялся и отворил дверь, и вошёл один из сотрапезников и друзей его отца, и поцеловал Нур-ад-дину руку, и сказал: "О господин мой, кто оставил после себя подобного тебе, тот не умер, и такой же был исход для господина первых и последних. О господин, успокой свою душу и оставь печаль!"
И тогда Нур-ад-дин перешёл в покой, предназначенный для сидения с гостями, и перенёс туда все, что было нужно, и у него собрались его друзья, и он взял туда свою невольницу. И к нему сошлись десять человек из детей купцов, и он принялся есть кушанья и пить напитки и обновлял трапезу за трапезой и стал раздавать и проявлять щедрость.
И тогда пришёл к нему его поверенный и сказал ему: "О господин мой, Нур-ад-дин, разве не слышал ты слов кого-то: "Кто тратит не считая - обеднеет не зная", а поэт говорит:
Я деньги храню и дальше от них гоняю - Известно ведь мне, что дирхем - мой щит и меч моим И если раздам я злейшим врагам богатство, Сменю средь людей я счастье своё на юре. Так съем же их я и выпью я их во здравье, Не дав никому из денег моих ни фельса. И буду хранить богатства свои от всех я, Кто скверен душой и дружбы моей не хочет. Приятнее так, чем после сказать дурному: "Дай дирхем мне в долг, - я пять возвращу - до завтра. А он отвратит лицо от меня, и будет Душа тут моя подобна душе собаки. Как низки мужи, лишённые состоянья, Хоть были бы их заслуги ярки, как солнце.О господин, эти значительные траты и богатые подарки: уничтожают деньги", - сказал он потом.
И когда Нур-ад-дин Али услышал от своего поверенного эти слова, он посмотрел на него и ответил: "Из всего, что ты сказал, я не буду слушать ни слова! Я слышал, как поэт говорил:
Коль есть у меня в руках богатство и я не щедр, Пусть будет рука больна и пусть не встаёт нога! Подайте скупого мне, что славен стал скупостью, И где, покажите, тот, что умер от щедрости!""Знай, о поверенный, - прибавил он, - я хочу, чтобы, если у тебя осталось достаточно мне на обед, ты не отягощал меня заботой об ужине".
И поверенный ушёл от него своей дорогой, а Нур-аддин Али предался наслаждениям, ведя приятнейшую жизнь, как и прежде, и всякому из его сотрапезников, кто ему говорил: "Эта вещь прекрасна!" - он отвечал: "Она твоя как подарок". А если другое говорил: "О господин мой, такой-то дом красив!" Нур-ад-дин отвечал ему: "Он подарок тебе".
И Нур-ад-дин до тех пор устраивал для них трапезу в начале дня и трапезу в конце дня, пока не провёл таким образом год. А через год, однажды, он сидит и вдруг слышит: девушка Анис аль-Джалис произносит стихи:
"Доволен ты днями был, пока хорошо жилось, И зла не боялся ты, судьбой приносимого. Ночами ты был храпим и дал обмануть себя, Но часто, хоть ночь ясна, случается смутное".Когда она кончила говорить стихотворение, вдруг постучали в дверь, и Hyp-ад-дин поднялся, и кто-то из его сотрапезников последовал за ним, а он не знал этого. И, открыв дверь, Hyp-ад-дин Али увидел своего поверенного и спросил его: "Что случилось?" И поверенный отвечал: "О господин мой, то, чего я боялся, - произошло".
– "А как так?" - спросил Нур-ад-дин, и поверенный ответил: "Знай, что у меня в руках не осталось ничего, что бы стоило дирхем, или меньше, или больше, и вот тетрадь с расходами, которые я произвёл, и записи о твоём первоначальном имуществе".
И, услышав эти слова, Нур-ад-дин Али опустил голову к земле и воскликнул: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха!"
Когда же тот человек, который тайком последовал за ним, чтобы подслушать, услыхал слова поверенного, он вернулся к своим друзьям и сказал: "Что станем делать? Нур-ад-дин Али разорился".
И когда Аля Нур-ад-дин вернулся к ним, они ясно увидели у него на лице огорчение, и тут один из сотрапезников поднялся на ноги, посмотрел на Нур-ад-дина Али и спросил: "О господин, может быть ты разрешишь мне уйти?" - "Почему это ты уходишь сегодня?" - спросил Нур-ад-дин, и гость ответил: "Моя жена рожает, и я не могу быть вдали от неё. Мне хочется пойти к ней и посмотреть её". И Нур-ад-дин позволил ему.
Тогда встал другой и сказал: "О господин мой Нур-аддин, мне хотелось бы сегодня быть у брата - он справляет обрезание своего сына".
И каждый стал отпрашиваться, с помощью выдумки, и уходил своей дорогой, пока не ушли все, и Нур-ад-дин Али остался один.
И тогда он позвал свою невольницу и сказал ей: "О Анис аль-Джалис, не видишь ты, что меня постигло?" - и рассказал ей, о чем говорил ему поверенный. А она отвечала: "О господин, уже много ночей назад намеревалась я сказать тебе об этих обстоятельствах, но услышала, что он произнёс такие стихи:
Коль щедро дарит тебя мир здешний - и ты будь щедр На блага его ко всем, пока не изменит жизнь. Щедроты не сгубят благ, пока благосклонна жизнь, Когда ж отвернётся жизнь, скупым не продлить её.И когда я услышала, что ты произносишь эти стихи, я промолчала и не обратила к тебе речи".
"О Анис аль-Джалис, - сказал ей Нур-ад-дин Али, - ты знаешь, что я раздарил свои деньги только друзьям, а они оставили меня ни с чем, но я думаю, что они не покинут меня без помощи".
– "Клянусь Аллахом, - отвечала Анис аль-Джалис, - тебе не будет от них никакой пользы".