Тысяча И Одна Ночь. Книга 2
Шрифт:
Потом первая девушка отошла и выступила вторая..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала ночь, дополняющая до восьмидесяти, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан говорил Дау-альМакану: "А затем отошла назад первая девушка и выступила вторая и поцеловала землю меж рук царя семь раз, а потом сказала:
"Говорил Лукман своему сыну: "Три рода людей узнаются лишь при трех обстоятельствах: не узнать кроткого иначе, как во гневе, ни доблестного иначе, как на войне, ни друга твоего иначе, как при нужде в нем".
Сказано: "Обидчик кается, если его и хвалят люди, а обиженный в мире, если его и порицают люди".
Сказал Аллах: "Не считай тех, кто радуется им дарованному и любит, чтобы их хвалили за то, чего они не делали, - не считай, что они в убежище от пытки, - им будет мучение болезненное".
Сказал пророк, - молитва и привет с ним: "Деяния судятся по намерениям, и всякому мужу будет то, на что он вознамерился". И ещё сказал он, - мир с ним: "Подлинно в теле есть кусочек, и если он хорош, хорошо и все тело, а если он испортится, портится и все тело. Так! И кусочек этот - сердце. И диковиннее всего, что есть г человеке, - сердце его, ибо в нем руководство его дедами. И если в сердце подымется жадность - погубит человека желание. И если овладеет им печаль - убьёт его грусть. А если велик будет его гнев - усилится его вспыльчивость. Если же оно счастливо удовлетворением - не опасен гнев человеку. И если сердце постигнет страх человека заботит горесть. А если поразит его беда - на него нападает грусть. И если наживёт он имущество - часто отвлекает оно его от поминания его господа. Если же он подавлен нуждой - его занимают заботы. Когда же мучает его грусть - он обессилен слабостью, и во всяком положении нет для него добра ни в чем, кроме поминания Аллаха и заботы о том, чтобы добыть средства для здешней жизни и устроить жизнь будущую".
Спросили одного мудреца: "Кто из людей в наихудшем положении?" И он отвечал: "Тот, в ком страсть одолела мужество и чьи помыслы удалились в высоты, так что его знания расширились, а оправдания уменьшились".
Как хорошо то, что сказал Кайс:
"И меньше других людей мне нужен назойливый, Что мнит всех заблудшими, не зная и сам пути. И деньги и качества взаймы лишь даны тебе; Ведь то, что сокрыто в нас, мы все на себе несём. И если, берясь за дело, в дверь ты не в ту войдёшь, Заблудишься, а войдя, где нужно, свой путь найдёшь".Потом девушка сказала: "Что же до рассказов о подвижниках, то Хишам ибн Бишр говорил: "Я спросил Омара ибн Убейда: "В чем истинное подвижничество?" И он отвечал мне: "Это изъяснил посланник божий, - да благословит его Аллах и да приветствует!
– в словах своих: "Подвижник тот, кто не забывает о могиле и испытании и предпочитает вечное преходящему; кто не считает "завтра" в числе своих дней и относит себя к числу умерших".
Известно, что Абу-Зарр говорил: "Бедность мне любезнее богатства, и болезнь мне любезнее, чем здоровье".
И сказал кто-то из слушавших: "Да помилует Аллах Абу-Зарра!" А я скажу: "Кто уповает на хороший выбор Аллаха великого, тот будет доволен положением, которое выбрал для него Аллах. Говорил кто-то из верных людей: "Ибн Абу-Ауфа совершал с нами утреннюю молитву и стал читать: "О, завернувший в плащ..." и, дойдя до слов его - велик он!
– "и когда будет вострублено в трубу", он упал мёртвый".
Говорят, что Сабит аль-Бунани так плакал, что его глаза едва не пропали, и к нему привели человека, чтобы лечить его. "Я буду его лечить с условием, чтобы он меня слушался", - сказал этот человек. И Сабит спросил: "А в чем?" - "В том, чтобы не плакать", - отвечал лекарь. И Сабит сказал: "А какой прок от моих глаз, если они не будут плакать?"
Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: "Дай мне наставление..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: "И вторая девушка говорила твоему покойному отцу, Омару ибн ан-Нуману: "Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: "Дай мне наставление". И тот ответил: "Моё наставление тебе: будь в этой жизни владыкой воздержанным, а до будущей жизни рабом жадным".
– "Как так?" - спросил человек. И Мухаммед ответил: "Воздержный в этой жизни владеет и вольной жизнью в будущем".
Говорил Гаус ибн Абд-Аллах: "Было два брата среди сынов Израиля, и один спросил другого: "Какое самое страшное дело ты сделал?" - "Я проходил мимо гнёзда с птенцами, - отвечал тот, - и, взяв оттуда одного из птенцов, бросил его обратно в гнездо, но не к тем птенцам, от которых я взял его; это самое страшное дело, которое я сделал".
– "А какое дело самое страшное из того, что сделал ты?" - "Что до меня, - отвечал ему брат, - то вот самое страшное дело, которое я совершаю: вставая на молитву, я боюсь, что делаю это только ради награды". А отец слышал их речи и воскликнул: "О боже, если они говорят правду, возьми их к себе!" И сказал кто-то из разумных: "Поистине, эти двое из числа достойнейших детей".
Говорил Сапд ибн Джубейр: "Я был вместе с Фудалой ибн Убейдом и сказал ему: "Дай мне наставление", а он отвечал: "Запомни из моих слов две черты: не придавай Аллаху никого в товарищи и не обижай ни одну из тварей Аллаха". И он произнёс такое двустишие:
"Таким, каким хочешь, будь - Аллах многомилостив. Заботы оставь свои - ведь в жизни дурными Два дела лишь должно счесть, - не будь же ты Близок к ним, - Придача богов других и к людям жестокость".А сколь прекрасны слова поэта:
"Когда ты не взял с собой запас благочестия И встретишь по смерти тех, кто им запастись успел" Ты каяться будешь в том, что с ними несходен ты, И в том, что запаса ты не сделал, подобно им".Затем выступила третья девушка, после того как отошла вторая, и сказала:
"Поистине, глава о подвижничестве очень обширна, но я расскажу из неё кое-что, что мне вспомнится со слов благочестивых предков.
Сказал кто-то из знающих: "Я радуюсь смерти и не уверен, что найду в ней отдых. Но я знаю, что смерть стоит между мужем и его делами, и я надеюсь, что добрые дела будут удвоены, а злые дела прекратятся".
Когда учёный Ата-ас-Сулами заканчивал наставление, он начинал трястись, дрожать и горько плакать. Его спросили: "Почему эго?" И он отвечал: "Я собираюсь приступить к великому делу, а именно - стать перед лицом великого Аллаха, чтобы поступать сообразно с моим наставлением. Поэтому-то Али Звина-аль-Абидин, сын аль-Хусейна, дрожал, вставая на молитву, и когда его спросили об этом, он сказал: "Разве знаете вы, перед кем я встаю и к кому обращаюсь?"
Говорят, что рядом с Суфьяном ас-Саури жил один слепой человек, и когда наступал месяц рамадан, он выходил с людьми молиться, но молчал и оставался дольше других. И говорил Суфьян: "Когда настанет день воскресения, приведёт людей Корана, и они будут выделены среди других тем признаком, что им оказано будет большое уважение".
Говорил Суфьян: "Если бы душа утвердилась в сердце как следует, оно бы наверно взлетело от радости, стремясь к раю, и от печали и страха перед огнём".
И говорят со слов Суфьяна, что он сказал: "Смотреть в лицо несправедливому - грех".