Тысяча И Одна Ночь. Книга 4
Шрифт:
И когда Ситт Будур стала султаном, из-за неё пробили в литавры от радости, и она села на свой престол, царь Арманус принялся обряжать свою дочь Хаят-ан-Иуфус. А через немного дней Ситт Будур ввели к Хаят-ан-Нуфус, и они были точно две луны, взошедшие в одно время, или два встретившиеся солнца. И заперли двери и опустили занавески после того, как им зажгли свечи и постлали постель.
И тогда госпожа Будур села с госпожой Хаят-ан-Нуфус и вспомнила своего возлюбленного, Камар-аз-Замана, и усилилась её печаль. И она заплакала от разлуки с ним и его отсутствия и произнесла:
"О вы, кто отсутствует, тревожна душа моя! Ушли вы, и в теле нет дыхания, чтоб вздохнуть. Ведь прежде зрачки мои томились бессонницей, Разлились они в слезах - уж лучше бессонница! Когда вы уехали, остался влюблённый в вас, Спросите же вы о нем - в разлуке что вынес он? Когда б не глаза мои (их слезы лились струёй), Равнины земли мой пыл зажёг бы наверное. Аллаху я жалуюсь на милых, утратив их, И страсть и волненье в них не вызвали жалости. Пред ними мой грех один - лишь то, что люблю я их: В любви есть счастливые, но есть и несчастные".А окончив говорить, Ситт Будур села рядом с госпожой Хаят-ан-Нусуф и поцеловала её в уста, и затем, в тот же час и минуту, она поднялась, совершила омовение и до тех пор молилась, пока Ситт Хаят-ан-Нуфус не заснула, и тогда Ситт Будур легла в её постель и повернула к ней спину и лежала так до утра. Когда же настал день, царь и его жена вошли к своей дочери и спросили её, каково ей, и она рассказала им о том, что видела и какие слышала стихи.
Вот что было с Хаят-ан-Нуфус и её родителями. Что же касается царицы Будур, то она вышла и села на престол своего царства. И поднялись к ней эмиры и все предводители и вельможи царства, и поздравляли её с воцарением, и поцеловали землю меж её рук и пожелали ей счастья. А Ситт Будур улыбнулась и проявила приветливость и наградила их, и оказала эмирам и вельможам царства уважение, увеличив их поместьями и свиту. Так все люди полюбили её и пожелали ей вечной власти, и они думали, что она мужчина.
И стала она приказывать и запрещать, и творила суд и выпустила тех, кто был в тюрьмах, и отменила пошлины, и она до тех пор сидела в месте суда, пока не настала ночь. И тогда она вошла в помещение, для неё приготовленное, и нашла Ситт Хаят-ан-Нуфус сидящей, и, сев рядом с нею, потрепала её по спине, и приласкала и поцеловала её меж глаз, и произнесла такие стихи:
"Мои слезы все ль объявили то, что таил я, - Изнурением обессилена моя плоть в любви. Я любовь скрывал, но в разлуки день говорит о ней Всем доносчикам облик жалкий мой, и не скрыть её. О ушедшие, свей покинув стан, поклянусь я вам - Тело все моё изнурили вы, и погиб мой дух. Поселились вы в глубине души, и глаза мои Слезы льют струёй, и кровь капает из очей моих. Кого нет со мной, тех душой своей я купить готов, Да, наверное, и любовь моя улетает к ним. Вот глаза мои: из любви к любимым отверг зрачок Сладкий отдых сна, и струит слезу непрерывно он. Враги думали, что суров я буду в любви к нему, - Не бывать тому, и ушами я не внимаю им! Обманулись все в том, что думали, и с одним я лишь Камар-аз-Заманом желанного достичь могу. Он собрал в себе все достоинства; не собрал никто Из царей минувших достоинств всех, ему свойственных. Так он щедр и добр, что забыли все, каким щедрым был Ман ибн Заида и как кроток был сам Муавия. Затянул я речь, и бессилен стих вашим прелестям Описанье дать, а не то бы рифм не оставил я".Затем царица Будур поднялась на ноги и, вытерев слезы, совершила омовение и стала молиться, и молилась до тех пор, пока Ситт Хаят-ан-Нуфус не одолел сон и она не заснула. И тогда Ситт Будур подошла и легла рядом с нею и пролежала до утра, а потом она поднялась, совершила утреннюю молитву и, сев на престол своего царства, стала приказывать и запрещать и творила справедливый суд.
Вот что было с нею. Что же касается до царя Армануса, то он вошёл к своей дочери и спросил её, каково ей, и она рассказала ему обо всем, что с ней случилось, и сказала те стихи, которые говорила царица Будур. "О батюшка, - сказала она, - я не видела никого умнее и стыдливее моего мужа, но только он плачет и вздыхает".
– "О дочь моя, - отвечал ей царь, - потерпи с ним - осталась только эта третья ночь, и, если он не познает тебя и не уничтожит твою девственность, у нас найдётся для него план и способ, и я сниму с него власть и изгоню его из нашей страны".
И он сговорился так со своей дочерью и задумал такой план..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести десятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царь Арманус сговорился так со своей дочерью и задумал такой план. И подошла ночь, и царица Будур перешла с престола царства во дворец и вошла в то помещение, которое было ей приготовлено, и увидала она, что свечи зажжены и что госпожа Хаят-ан-Нуфус сидит там. И ей вспомнился её муж, и то, что с ним произошло со времени их разлуки за этот небольшой срок, и она заплакала, испуская непрерывные вздохи, и произнесла такие стихи:
"Я клянусь, что весть о беде моей наполняет мир, Точно солнца луч, восходящего ночью мрачною. Его знак вещает, но трудно нам понять его, Потому тоска перестать не может расти моя. Ненавижу я прелесть стойкости, полюбив его, Но видал ли ты среди любящих ненавистников? Взгляды томные поражают нас остриём своим (А сильнее всех поражают нас взгляды томные). Распустил он кудри и снял покров, и увидел я Красоту его и чёрною и белою. И болезнь моя и лечение - все в руке его, Ведь недуг любви только тот излечит, кто хворь нагнал. Поясок его полюбил за нежность бока его, И из зависти бедра грузные отказались встать. Его локоны на блестящем лбу уподобим мы Ночи сумрачной, что задержана засиявшим днём".А окончив говорить, она хотела встать на молитву, но вдруг Хаят-ан-Нуфус схватила её за подол и, уцепившись за неё, воскликнула: "О господин, не стыдно ли тебе перед моим отцом - он сделал тебе столько добра, а ты пренебрегаешь мною до этого времени".
И, услышав это, Ситт Будур села на своём месте прямо и сказала: "О моя любимая, что это ты говоришь?" - и Хаят-ан-Нуфус ответила: "Я говорю, что никогда не видела такого чванного, как ты. Разве все, кто красивы, так чванятся? Но я сказала это не для того, чтобы ты пожелал меня, а потому, что боюсь для тебя зла от царя Армануса: он задумал, если ты не познаешь меня сегодня ночью и не уничтожишь мою девственность, отнять у тебя утром власть и прогнать тебя из нашей страны. А может быть, его гнев увеличится, и он убьёт тебя. И я, о господин мой, пожалела тебя и предупредила, а решение принадлежит тебе".
И, услышав от неё эти речи, царица Будур склонила голову к земле и не знала, что делать, а потом она подумала: "Если я не послушаюсь царя, то погибну, а если послушаюсь - опозорюсь. Но я сейчас царица всех Эбеновых островов, и они под моей властью, и мне не встретиться с Камар-аз-Заманом ни в каком другом месте, так как ему нет дороги в его страну иначе, как через Эбеновы острова. Я не знаю, что делать, и вручаю свою судьбу Аллаху (прекрасный он промыслитель!). Я же не мужчина, чтобы подняться и открыть ему невинную девушку!"
А затем царица Будур сказала Хаят-ан-Нуфус: "О любимая, все моё пренебрежение тобою и воздержание от тебя - против моей воли". И она рассказала ей обо всем, что с нею случилось, от начала до конца, и показалась ей и молвила: "Ради Аллаха прошу тебя, защити ты меня и скрой мою тайну, пока Аллах не сведёт меня с моим возлюбленным Камар-аз-Заманом, а после этого будет что будет..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести одиннадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что госпожа Будур осведомила Хаят-ан-Нуфус о своей истории и велела ей все скрыть, и Хаят-ан-Нуфус выслушала её слова и изумилась её рассказу до крайних пределов. Она пожалела её и пожелала ей встретиться с её возлюбленным, Камар-азЗаманом, и сказала ей: "О сестрица, не бойся и не мучайся! Терпи, пока Аллах не свершит своё дело, которое решено". А потом Хаят-ан-Нуфус произнесла:
"Я тайну в груди храню, как в доме с запорами, К которым потерян ключ, а дом - за печатью.