Тысяча и одна ночь
Шрифт:
«О госпожа, – сказал ей шейх, – разве ты не знаешь, что юноше присуща стройность стана, розовые щеки, прекрасная улыбка и нежные речи. Юноши в этом достойнее женщин. А доказательство этому то, что передают со слов пророка, – да благословит его Аллах и да приветствует! – который сказал: „Не смотрите постоянно на безбородых, взгляд на них – взгляд на большеглазых гурий“. Предпочтение мальчика девушке не скрыто ни от кого из людей, и как прекрасны слова Абу-Новаса:
Вот меньшее из достоинств, присущих им:Их кровь тебе не опасна и тягость их.А вот слова поэта:
Сказал имам Абу-Новас (а ведь за нимСтезёй распутства и веселья следуют):«Народ, душок их любящий, воспользуйсяУсладою, которой не найти в раю!»И также, когда описывающий старается, описывая невольницу, и хочет скорее сбыть её, упоминая её прекрасные черты, он сравнивает её с юношей…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста двадцать первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что шейх говорил: «И также, когда описывающий старается, описывая невольницу, и хочет скорее сбыть её, упоминая её прекрасные черты, он сравнивает её с юношей из-за его преимуществ, как сказал поэт:
Их бедра, как у мужчин. Коль любят, дрожат они,Как ветвь сотрясается под северным ветром.И если бы юноша не был достойнее и прекраснее, девушку не уподобляли ты ему. И знай – да хранит тебя Аллах великий! – что юношу легко вести, он согласен с желаниями, прекрасен в общении и по качествам, и склоняется от противоречия к согласию, в особенности если у неё пробивается пупок, и зеленеют его усы, и течёт алая юность до щеке его, так что становится он подобен новой луне. Как прекрасны слова Абу-Теммама [437] Сказали мне сплетники: «Пушек на щеках его!»
437
Абу-Теммам – известный поэт, живший в IX веке.
Я молвил:
«Не говорите много! То не порок,Коль бедра имеет он, что книзу его влекут,И вьётся на жемчуге ланиты пух молодой,И роза поклялась нам упорною клятвою,Что щёк его не оставит диво их дивное.Вот с ним я заговорил безгласными веками,А то, что ответил он, – словечко его бровей.Краса его та же все, как прежде я зная её,А кудри хранят его от тех, кто преследует.И слаще, прекраснее черты его той порой,Когда заблестит пушок и юны его усы»И все, кто бранит меня теперь за любовь к нему,Коль речь о нас с ним зайдёт: «Он друг его», – говорят.А вот слова аль-Харири [438] – и он хорошо сказал:
Сказали хулители: «Зачем эта страсть к нему?Не видишь ли – волосы растут на щеках его!»Я молвил: «Клянусь Аллахом, если хулящий насУвидит в глазах его путь правый – не будет твёрд.Кто жил на такой земле, где вовсе растений нет,Уедет ли из неё, как время весны придёт?»А вот слова другого:
Сказали хулители: «Утешился!» Лгут они!К кому прикоснулась страсть, забыть тот не может,Его не забыл бы я, будь розы одни на нем;Так как же забуду я рейхан вокруг розы.438
Аль-Харири (1054—1122) – автор знаменитого сборпика новелл «Макамы» («Беседы», «Собрания»).
И слова другого:
О, как строен он! Глаза его и пушок его?Заодно друг с другом людей лишают жизни.Он пролил кровь мечом нарцисса отточенным,А вожен перевязь его из мирты.И слова другого:
Не вином его опьянялся я – его локоныЛюдей всегда хмельными оставляют.Его прелести завидуют одна другой,И все они пушком бы быть желали.Вот достоинства юношей, которые не дарованы женщинам, и достаточно в этом у юношей перед ними заслуги и преимущества».
«Да сделает тебя здоровым Аллах великий! – сказала женщина. – Ты сам себя обязал спорить и говорил, ничего не упуская, и привёл те доказательства, которые упомянул. Но теперь стала явна истина, не отклоняйся же от пути её, а если ты не удовлетворён доказательствами в общем, я тебе изложу их по отдельности. Заклинаю тебя Аллахом! Куда юноше до девушки и кто сравнивает ягнёнка с антилопой! Девушка нежна в речах и прекрасна станом, она подобна стеблю базилика, с улыбкой как ромашка и волосами как узда. Её щеки как анемон и лицо как яблоко, губы как вино и грудь как гранаты; её члены гибки как ветви, и она обладает стройным станом и нежным телом; нос её как блестящее острие меча, лоб её светел и брови сходятся, и глаза её насурмлены. Когда она говорит, свежий жемчуг рассыпается из её уст, и привлекает она сердца нежностью своих свойств, а когда она улыбнётся, подумаешь ты, что луна заблистала меж её губ; если же взглянет она, то мечи обнажаются в её глазах. У ней предел прелестей, я к ней стремятся кочующий и оседлый, и её губы румяны и нежнее сливочного масла и слаще на вкус, чем мёд…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста двадцать вторая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина-увещательница, описывая девушку, говорила: „И её губы румяны и нежнее сливочного масла, и слаще на вкус, чем мёд“. А после этого она сказала: „И её грудь подобна большой дороге меж гор, и на ней соски, точно шкатулки из слоновой кости, и живот с нежными боками, подобный расцветающему цветку, с мягкими складками, покрывающими друг друга, и плотные бедра, словно столбы из жемчуга, и ягодицы, которые волнуются как хрустальное море или горы света, и у неё тонкие ноги, и руки, похожие на слитки самородного золота. О бедняга, куда людям до джиннов! Не знаешь ты разве, что цари-водители и благородные владыки всегда женщинам покорны и полагаются на них в наслаждении. А они говорят: „Мы овладели шеями и похитили сердца!“ Женщина скольких богатых сделала бедными и скольких великих унизила и скольких благородных превратила в слуг! Женщины прельщают образованных, посрамляют благочестивых и разоряют богатых, и делают счастливых несчастными, но при всем том лишь сильнее у разумных к ним любовь и уважение, и не считают они это бедой и унижением. Сколько рабов ослушалось из-за них своего господа и прогневало отца и мать, и все это из-за победы страсти над сердцами. Разве не знаешь ты, о бедняга, что для женщин строятся дворцы и перед ними опускаются занавески; для них покупают невольниц, из-за них льются слезы, и для них приготовляют благовонный мускус, драгоценности и амбру. Ради них собирают войска и возводят беседки, для них копят богатства и рубят головы, и ют, кто сказал: „Земная жизнь означает: женщины“, был прав. А то, что ты упомянул из благородных преданий, было доводом против тебя, а не на тебя, таи как пророк – да благословит его Аллах и да приветствует! – сказал: „Не смотрите постоянно на безбородых: взгляд на них взгляд на большеглазых гурий“, – и уподобил безбородых большеглазым гуриям, а нет сомнения, что то, чему уподобляют, достойнее уподобляемого. Не будь женщины достойнее и прекраснее, с ними бы не сравнивали других. А касательно твоих слов, что девушку сравнивают с юношей, то дело обстоит не так; напротив, юношу сравнивают с девушкой и говорят: «Этот юноша – точно девушка“. Стихи же, которые ты приводил в доказательство, возникают от уклона природных свойств в этом отношении. Что же касается преступников из потомков Лота [439] и непослушных развратников, которых осудил в своей славной книге Аллах великий, не одобряя их отвратительных действий, то Аллах великий сказал: «Познаете ли вы мужчин среди людей и оставите ли вы сотворённых для вас вашим господом жён ваших? Нет, вы племя преступающее». Это те, кто сравнивают девушку с юношей, так как они погружены в разврат и непокорны и следуют своей душе и шайтану, и даже говорят, что женщина подходит для обоих дел сразу, и уклоняются от того, чтобы идти путём истины среди людей, как сказал старейшина их Абу-Новас:
439
Библейский Лот, племянник Авраама. Одним из пороков, которым предавалось племя Лота, было мужеложство.
А касательно того, что ты упомянул о красоте растущего пушка и зеленеющих усов и о том, что юноша становится от них красивее и прелестнее, то, клянусь Аллахом, ты уклонился от пути и сказал неправильно, так как пушок изменяет красоту прелестей на дурное».
И затем ода произнесла такие стихи:
«Явился пушок на лице и отметилЗа тех, кто любил и обижен им был.Когда на лице его вижу я дым,Всегда его кудри как уголь черны,Когда вся бумага его уж черна,Как думаешь ты, где же место перу?И если другому его предпочтут,То только по глупости явной судьи».А окончив свои стихи, она сказала тому человеку: «Слава Аллаху великому…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста двадцать третья ночь, она сказала: «Дошло до мета, о счастливый царь, что женщина-увещательница, окончив своё стихотворение, сказала тому человеку: „Слава Аллаху великому! Как может быть от тебя скрыто, что совершённое наслаждение – в женщинах, и вечное и постоянное счастье бывает только с ними? И ведь Аллах – слава ему и величие! – обещал пророкам и святым в раю большеглазых гурий, и назначил их в награду за праведные дела, а если бы знал Аллах великий, что усладительно пользоваться другим, он этим наградил бы праведников и это бы им обещал. И сказал пророк: (да благословит его Аллах и да приветствует!) «Любезны мне из благ вашей жизни три: женщины, благовония и прохлада глаз моих – молитва“. И Аллах назначил юношей лишь слугами для пророков и святых в раю, так как рай – обитель счастья и наслаждения, а оно не бывает совершенно без услуг юношей. А употребление их не для услуг – это безумие и гибель, и как хороши слова того, кто сказал:
Нуждается коль мужчина в муже, это беда,А склонные к вольным, те и сами свободны.Как много изящных, ночь проспав вблизи мальчика,Наутро окажутся торговцами грязью.Как разница велика меж ними и тем, кто спалС прекрасной, чей чёрный глаз чарует нас взором!Поднявшись, даёт она ему благовония,Которыми весь их дом пропитан бывает»А потом она сказала: «О люди, вы вывели меня за пределы законов стыда и среды благородных женщин и привели к неподобающему для мудрых пустословию и непристойности. Но сердца свободных – могилы тайн, и собрания охраняются скромностью, а деяния судятся лишь по намерениям. Я прощу у великого Аллаха прощения для себя и для вас и для всех мусульман, – он ведь прощающий, всемилостивый!»