Чтение онлайн

Ее плоть истекает соками. Тело колошматит, волны мурашей непрекращаемым потоком накрывают наши тела. Кайфую от хриплых стонов Ланы, мне хорошо потому, что ей хорошо. Углубляю язык в дырочку, интенсивно трахаю. Сую два пальца в узкую промежность, растягиваю. Вылизываю клитор и стимулирую пальцами одновременно. Одной рукой Руслана вжимает мои волосы в себя, подмахивает бёдрами, другой сжимает свои груди. От представленного вида, кровяной поток сильнее опоясал пах.

Её надолго не хватает, как впрочем и меня. Малышка охает, и тело содрогается в конвульсиях. Наши сердца бьются в унисон. Мы кончаем вместе, я в брюки, а она в мои уста. Каждую каплю оргазма с жадностью поглощаю, вбираю в себя, дурею от блаженства. Не медля ни секунды, встаю с колен. Оттягиваю назад чёрные волосы, накидываюсь на губы и терзаю в долгом, томительном поцелуе. Беру Лану на руки и иду к кровати. Разложив ее на постели, вновь зацеловываю каждый сантиметр тела. Готов сожрать и не подавится. Мало, как же чертовски мне мало. Расстёгиваю пуговицы на сорочке, но они мне не подаются, терпения не остаётся. Все мысли, побыстрее очутиться в любимом месте, почувствовать тёплую влагу на своём члене. Разрываю рубашку к чертям собачьим, а Егорова с озорным блеском улыбается.

— Что такое, крошка? Чем я тебя так рассмешил? — со всей серьёзностью спрашиваю, пока снимаю остальные вещи. Она пальцем показывает на ширинку.

— Максимилиан…, — и смеётся в голос. Смотрю на брюки, ну конечно. В самом центре растеклась моя сперма, огромным пятном, а вздыбленный ствол упёрся в ширинку, готовясь к длительному марафону. Картина и в правду смешная.

— Ну причиной моего конфуза, являешься ты, детка. А вообще обидно, пока я тут мечтаю оказаться в твоей киски, тебе уморительно смешно, красавица?! — она улыбается и отрицательно качает головой. — Ведь могу и наказать. — моргаю одним глазом. Раздевшись догола, её смех прекращается. Не сводит зелёного взгляда с меня, в котором читается глубина испытываемых чувств. Подхожу к изголовью кровати, располагаюсь с ней рядом. — Ты же понимаешь, что я тебя и сына больше не отпущу?! — это даже не вопрос, а констатация фактов. Ее лицо меняется.

О Милане расскажу немного позже, может сразу по прилёту в Россию. Нужно разрешить ряд вопросов. Однако сейчас, на данный момент для нас никого не существует. Жизнь остановилась.

— Максим, давай не будем об этом. — в глазах мольба.

— Согласен не сейчас, поговорим позже. — располагаюсь между стройных ног, раздвигаю коленом. — Сейчас, я нуждаюсь только в твоей мокрой малышке. Накрываю её губы своими и вхожу в неё резко, заполняю до основания. Она сипло хрипит мне в рот. Замираю. Наконец сука, я там, где и должен быть всегда. Тесные стенки влагалища сжимают пенис, не удивлюсь если приду к финишу раньше задуманного. — Руся, тебе больно? — страхуюсь.

— Всё хорошо, немного не привычно. Я начинаю медленно раскачиваться, давая ей время привыкнуть к моему размеру. В полной эйфории погружаемся в экстаз. Наше единение продолжается несколько волшебных часов, потерялись во времени, забыли о страхе и не знаю, как скоро смог бы оторваться от чувственной и отзывчивой своей девочки, пока стюардесса не позвонила к нам в комнату.

— Максимилиан Ростиславович, через час наш самолёт начинает посадку в Российской федерации города Москва.

— Принято.

Поворачиваюсь к Руслане, она была сейчас очень красивой. Раскрасневшаяся, с опухшими губами, с засосами на шее, от вида которых вновь возбуждают.

— Нам нужно собираться, детка. Приземляемся.

— Конечно.

— Мы сейчас пойдём в душ, вместе! Согласна? — любуюсь своей женщиной. В смущёнии кивает, словно девственница. Перед уходом накрываю губы поцелуем. Вновь завёлся. Малышка отодвигается.

— Максим, у меня абсолютно всё болит. Мы не успеем! — не хотя встаю с постели, тяну Лану за собой. Она пытается прикрыться лежащим на полу халатом.

Спиной почувствовал, как в комнате моментально поменялась атмосфера, уловил как она напрягается всем телом. Вырывает свою руку из моих ладоней. Складка пролегла между бровями. Трясущимися пальцами поднимает мой гаджет, который видимо выскользнул когда я раздевался.

На дисплее экрана красовалось сообщение от няни Анастасии Николаевны:

"Максимилиан Ростиславович, у вашей дочери поднялась температура и она не падает. Едем в больницу!"

— Мне кажется, Градский ты забыл мне упомянуть, о наличии дочери? — её глаза мечут гневно молнии.

РУСЛАНА

"Фиктивный брак! Ха-х, вот это я набитая дура. И как можно было на это повестись? Идиотка!" Злость, гнев, обида все отрицательные эмоции заставляют дрожать. И тут Градский даже не причем. Это всё я направляла на себя. Он то понятно упорно шёл к своей цели, всадить хорошенько и выкинуть. Как могла забыть, что его член трахает всё что движется. Никогда не чувствовала себя такой обманутой, извалявшейся в помоях и грязи. Готова провалится сквозь землю, от стыда, от того, что так легко поверила, сдалась, с перекрывающим кислород страстью отдалась. Сказал несколько фактов обо мне и я поплыла, не зря говорят женщины любят ушами. Слушала его речи и млела, таяла, как сладкая вата. Признание Градского оглушили, сердечный ритм зашкаливал в грудине, услышанное ввело в онемевший ступор, внутренний фейерверк салютировал. Заставил считать себя особенной, желанной. Ведь невозможно так играть."На что ты рассчитывала, Егорова? Что любил и любит?" Миллионный раз задаю себе вопросы. Лёгкие обжигают кислотой отчаяния, острая боль по цепочке растекается в каждой клетке тела. Тысяча иголок вонзается одновременно с невероятной силой. Какой-то замкнутый круг, из которого думала уже, вырвалась. Я как бабочка, которая постоянно опаляет свои крылья летя на всепоглощающее пламя, источник света, коим является главный мужчина в моей жизни и единственный. Голова кругом, все перемешалось. В горло засыпали разбитые стёкла, ещё немного и начнётся истерика. Чтобы окончательно не упасть ниже плинтуса, воспользовалась его оцепенелым состоянием, собрала вещи с пола, забежала в ванну, заперлась и до посадки самолёта на землю из комнаты не выходила. Спустя полчаса поток слез, прекратился. Постаралась привести себя в божеский вид. Но тут походу даже опытные визажисты будут бессильны. Красные глаза, веки, губы словно ботокса накачали, да к тому же наполовину синие. Трогаю их рукой, вглядываюсь в отражение зеркала, от воспоминаний низ живота опоясывает раскалённым железом. Всплывают картинки с каким остервенением он их целовал, кусал, так и сказал в перерыве между нашим сумасшествием:

" — Хочу тебя искромсать, твои губы переживать, поглотить в себя, чтобы никто не смог до тебя коснуться и смотреть!

— А как же наш сын?

— Не знаю, я тебя даже к воздуху, которым ты дышишь начинаю ревновать." Болевые импульсы отдаются хлестким ударом в сердце. И подтверждение моим угнетающим мыслям служит его поведение. Не удосужился даже что-то объяснить, поговорить. Мол, не успел сказать или я бы обязательно тебе всё рассказал. Ничего, просто ноль. Только выхватил сотовый из рук, начал кому-то писать и без конца названивать. Не буду лукавить, приведя хоть один мизерный довод своего молчания о существовании дочери, я бы поверила безоговорочно. Так как моя наивная душа верила, хотела верить ему примитивно. Нет, я не против его малышки. И если быть честной до конца, рада, что у него есть и был такой же смысл жизни, как у меня. Омрачало только то, что я знаю, как у святой Девы Марии дети не получаются. Порция очередной боли, вулканической лавой разъедает орган в грудной клетке. В красках представляю каким образом всё происходило.

Когда шасси боинга коснулись земли, чётко для себя решила, больше ни за что не дам себя коснуться, вера в этого человека окончательно исчерпана. Без сожаления вычеркну его из своей судьбы. И назло ему начну свою жизнь заново, и может дам шанс Лебедеву. Хотя нет, с Лебедевым я перегнула. Он мне также противен, как и Градский. Две козлины. Сейчас первостепенная задача узнать, где Егор, забрать из лап Максимилиана, а для этого нужно вести себя осторожнее. Поэтому когда выхожу из уборной комнаты, призываю всю свою выдержу, чтобы не расцарапать хамскую рожу. Мужчина одет с иголочки, как обычно, выглядит на все сто процентов великолепно. Максимилиан наблюдая за мной с прищуром, продолжает вести диалог по телефону, берёт за руку, переплетает наши пальцы и мы вместе выходим из самолёта. От этого неожиданного прикосновения кровь замедляет циркуляцию, между ладонями простреливает ток. Черноволосая стюардесса скривив рот прощается с нами. Конечно она понимает, чем мы занимались всё время. Что я могу сказать тебе дорогая, Максим тебе только может сниться. На радость моей внутренней стервы, Градский не оборачивается в её сторону. Господи, да, о чем я думаю? Вероятно разум меня совсем покинул, он ведь и не мой мужчина. Его дома ждёт жена и маленький ребёнок. Я совсем не собираюсь быть той, из-за кого рушатся браки. Спускаясь по трапу, замечаю два чёрных джипа. Он ведёт меня к одному из них. Ну вот в принципе и всё. Горечь рождается во рту, ноги не слушаются. Стараюсь на него не смотреть. Ком подкатывает к горлу. А так хочется напоследок впитать его образ, затянуться приятным ароматом парфюма смешанный с никотином.

— Отвезите Руслану Александрову к дому Тихоновых. — обращается Максим к охраннику и шоферу одного из внедорожников. — И чтобы ни одного волоса с её головы не упало.

Молча сажает меня в машину, пристегивает ремнём безопасности, разворачивается и уходит. Моему возмущению нет предела. Я что вещь? Состёгиваю бляшку и выскакиваю из автомобиля. Благо двери не успели заблокировать. Помню, как я обещала вести себя благоразумно, но тут просто невозможно держать язык за зубами.

— Эй, а меня спросить не хочешь, чего хочу я, мистер всезнайка? — выкрикиваю в широкую спину Градского. Все присутствующие моментально замолкают. — Куда меня везут твои люди объяснить не хотите, Максимилиан Ростиславович? — сарказм льётся изо рта, — Что за Тихоновы? Но самый главный вопрос, где мой сын? — продолжаю сыпать вопросами. Максимилиан стоит несколько секунд молча, затем резко поворачивается ко мне всем корпусом и надвигается походкой хищника. В глазах промозглый арктический лёд, от которого мне становится холодно. Суровые черты лица делают его старше, жёстче. Стараюсь не спасовать, держать взгляд прямо. Мужская тяжёлая энергия передавливает кислород, перейдя личныеграницы. Взяв мой подбородок, приближает наши лица.

— Не устраивай цирк, Егорова! — цедит жёстко. — Придёт время и я введу тебя в курс дела обязательно. А сейчас будь любезна сядь в машину и поезжай, куда сказал. — говорит уже более мягко. Мотаю головой отрицательно.

— Нет, не буду любезна. Запомни, во-первых, я не твоя вещь, кукла или игрушка. Во-вторых, я уверена, что мой сын во мне очень нуждается. В-третьих, твоя жена дома, и можешь ей указывать сколько душе угодно, но не мне. Ты мне никто. Я вообще-то тоже замужем, если ты забыл. И скорее всего мой супруг меня ищет! — ставлю акцент на слове "мой супруг." А взгляд напротив мрачнеет, пробирает до костей, что невольно свой тон сбавляю на октаву ниже. Договорить он мне не даёт. Набрасывается остервенело, по-хозяйски просовывает язык и нагло всё исследует, кусает, оттягивает уста. Эйфория обволакивает. На поцелуй это не похоже, скорее ставит невидимые метки, клеймит. Забываю, как дышать, цветной звездопад сыпется в закрытых глазах. Нет сил противостоять его натиску. Эмоции глушат разум. Внизу образовывается тягучая спираль возбуждения. Силы бороться с наваждением отсутствуют, как идти против себя, своих инстинктов? Однако если я буду растекаться лужицей, бесхребетно подчиняться, от моего женского достоинства ничего не останется. Мычу, руками отпихиваю бугры мышц, бесполезно. Мёртвая хватка на затылке не даёт сдвинуться, а талия стиснута сильными объятиями. Целует долго, жадно. Во времени теряюсь, почва из-под ног уходит. В итоге канаты рук выпускают, прижимаясь лбом к моему. Дыхание прерывистое. — Лана, очень тебя прошу, будь послушной девочкой. По приезду я обязательно всё расскажу, абсолютно всю чистую правду. Хорошо?! — произносит сипло мужчина. Затем оборачивается к амбалам в костюмах.