Чтение онлайн

— Обогреватель было бы славно. Зима уже близится, да и сейчас уже не жарко, — мечтательно ответила мама.

Доев бутерброды и залив их половиной кружки оставшегося горячего чая, я встал из-за стола, еще раз обнял маму и побежал в свою комнату собираться.

Запрыгнув в джинсы, я схватил черный рюкзак и, накидав туда тетрадей и уложив старенький, но еще вполне рабочий ноутбук, закинул его на плечо поверх куртки, выбежал из комнаты. Кинув взгляд на маму, я ей еще раз помахал, затем вышел из квартиры.

Закрыв за собой дверь, я увидел, что под дверью лежало письмо, вероятно, которое только что выпало из двери. Я удивился, ведь давно не видел, чтобы кто-то оставлял письма в дверной щели. Да и вообще, кому нам с мамой писать? Подняв письмо, я его осмотрел, но не увидел ни имени, ни адреса отправителя, а лишь адресата. Удивительно, но письмо было адресовано мне.

Пожав плечами, я закинул его в рюкзак и побежал в университет, чтобы не опоздать.

Выйдя из метро и устремив взор на университет, я окинул величественное здание сталинской эпохи. Мне всегда казалось, что это здание придает всем, кто в нем учится, особый статус. Иногда у меня возникает чувство, когда я выхожу вечером из него, что мне словно в кровь закачали интеллигентской, аристократической крови, так и хотелось выпить чая, откинув мизинец в сторону. Если меня кто-то спросит, где рождается интеллигенция в нашей стране, я без раздумья отвечу — «МГУ».

Пока я стоял и всматривался в величие этого здания, как вдруг в спину почувствовал толчок. Я обернулся и, забыв о том, о чем сейчас размышлял, хотел без раздумья обматерить того, кто это сделал, но этот порыв быстро утих, увидев своего университетского друга — Павла Оленева.

Паша был кем-то похожим на меня. Я имею в виду в том смысле, что он также, как и я, учился на бюджетном месте, и его семья была не особо богатая, в отличие от большинства наших одногруппников. Однако он все равно был лучше меня одет, и родители ему давали достаточно денег, чтобы хорошо обедать не только в столовой, но и в кафешках, в отличие от меня, который не обедал и терпел до вечера, чтобы поесть чего-нибудь списанного в баре или то, что разрешит съесть Топор бесплатно.

— Здорово! — радостно выкрикнул Паша, протянув руку.

— Привет. Ты чего такой бодрый и радостный? Ты на энергетиках? — с подозрением спросил я.

— Да неважно! Главное — сегодня пятница! А, значит, мы сегодня нажремся! И поэтому, друг мой, сегодня нам нужно найти девчонок на вечер, — похлопав меня по плечу, произнес Паша.

— Странная у тебя логика. Обычно девчонок ищут в барах вечером, а не днем на парах, не говоря о том, что мы и так там всех знаем. А еще самое главное завтра у нас тоже пары, если ты не забыл, и твоим планам чилить всю ночь не суждено сбыться, если ты, конечно, не собрался завтра забить на учебу, — произнес я и направился в сторону университета.

— Господи, почему ты такой душный? — расстроенно спросил Паша. — Вот умеешь ты обломать кайф.

— Я просто смотрю реалистично. А еще хочу тебе заметить, что девчонки в нашей группе и на потоке с нами никуда не пойдут.

— Это еще почему?

— А ты как это представляешь? Она будет ехать на своем Порше, а ты будешь по тротуару на самокате ехать до бара?

— Брат, время, когда мужчина должен был ухаживать за девушкой и везде за нее платить, уже прошло. Если у нее есть деньги, а у меня смазливое лицо, то почему бы ей не подвезти меня до бара и не заплатить за меня? Я позволю ей быть «самостоятельной» и «современной» женщиной! — с улыбкой, чуть ли не смеясь, ответил Паша.

На самом деле в его словах было что-то. И учитывая, что он действительно смазливый, и девчонки часто обращали на него внимание, он действительно мог бы проворачивать такую схему. Однако обычно девчонки из университета прекрасно знали его материальное состояние, и ему не удавалось провернуть ничего такого. Хотя с его слов такой прием у него несколько раз получался, но я, конечно, этого проверить не мог, отчего оставалось верить ему на слово.

— Да в общем это и не столь важно. У меня сегодня смена в баре, поэтому никуда все равно не пойду, — ответил я, подходя к лестнице в здание университета.

— Да забей ты на работу разок! Чего Топор тебя там не подменит на вечер?

— Паш, он, конечно, может и подменит, но сейчас у меня нет такой роскоши как уклоняться от работы. Мне нужны деньги, — сухо ответил я, войдя в здание.

Вслед за мной прошел и Паша. Разделавшись с придирчивым охранником, мы вошли в большой холл университета, после чего, оглядевшись, мы устремились к лекционной аудитории.

— И, кстати, отсутствие лишних денег и времени останавливает меня, чтобы с кем-то знакомиться. Я как ты не могу за счет девушки ходить на свидание. Максимум, что я могу предложить, это выпить чаю с бутербродами в старенькой хрущевке вместе с моей мамой. Это едва ли можно назвать заманчивым предложением, — произнес я, улыбнувшись Паше.

Паша внимательно слушал, словно взвешивал мои слова и пытался для меня найти какой-то вариант. Но, видимо, ничего не придумал, потому что он ничего не сказал и лишь молча шел вместе со мной, пока мы не зашли в огромную аудиторию, где еще почти никого не было, кроме нескольких студентов, которые так же, как и мы, пришли с запасом времени.

Поднявшись на середину аудитории, мы стали проходить к самому центру. Я всегда садился на самое удобное место по моему мнению, чтобы было достаточно близко, чтобы слышать преподавателя, но и достаточно далеко, чтобы он не услышал ни меня, ни Пашу. А Паша садился, по всей видимости, рядом исключительно из-за меня. Потому что до нашего знакомства он старался сидеть на самом верху и как можно дальше от лектора, чтобы ни он его, ни наоборот не было видно.

Просидев минуту молча, Паша не выдержал, выпалив:

— Ладно, черт с ним! Если Магомед не идет к горе, значит, гора придет к нему!

— Это ты о чем? — спросил я, но смутно догадывался, что он мне ответит.

— Я притащу кого-нибудь в бар, где ты работаешь! — с улыбкой ответил Паша.

Господи, как я надеялся, что он этого не скажет, но Паша явно не умел сдаваться и старался находить выход из любой ситуации.

— Как скажешь, — равнодушно ответил я в надежде, что мое безразличие заставит его передумать притаскиваться в бар. Но кого я обманываю, он при любом моем ответе сделал бы это, раз уже вбил себе это в голову.

Паша продолжал что-то болтать мне на ухо, но я его не слушал, ведь в аудиторию зашла она, и мой взгляд словно примагнитился к ней. Это была шикарная девушка стройная, высокая в белоснежной блузке, из которой вот-вот выпрыгнет ее грудь, черной, максимально короткой юбке и черных туфлях на высоком тонком каблуке. На ее плече висела небольшая черная сумочка, в которой едва ли может уместиться телефон, а в руках она держала серебристый ноутбук последней модели с покусанным светящимся фруктом. Откуда я знал, что он последней модели? О, я часто смотрел на него в интернет-магазине и мысленно мечтал его купить, чтобы все обзавидовались в университете и не думали, что я бедный как церковная мышь. Все это, конечно, придавало ей невероятную сексуальность, отчего каждый студент, находящийся в аудитории, не мог оторвать от нее взгляд, в ответ на что она смотрела на всех словно в статичной маске надменности, но мне казалось, что на меня она смотрела с еще большей, чем на остальных. Однако, что больше всего меня притягивало в ней, так это ее глаза. Большие голубые, словно два озера, глядя в которые, я словно растворялся и уже больше ничего не видел.

В моменте, когда она подходила к своему первому ряду, где она сидела специально, чтобы лектор не сводил с нее взгляд и обязательно поставил зачет автоматом, что происходило уже не первый раз, она подняла глаза и посмотрела на меня обжигающим и одновременно надменным взглядом, словно говоря, чтобы я даже не смел пялиться на нее.

Обжегшись об ее взгляд, я быстро отвел его на Пашу. Он в этот момент поймал мой взгляд, словно у загнанного щенка, которого шпыняет весь двор, и тут же посмотрел вниз на Алину и стоявшую рядом с ней подругу Вику. Улыбнувшись, Паша махнул Вике рукой, посмотрев на нее сальным взглядом. Девушка, заметив Пашу, закатила глаза и рукой показала, чтобы тот отвернулся и даже не смел на нее смотреть.