Чтение онлайн

— Это не решение проблемы… это не остановит охоту на наших хранителей…но вынужден согласиться, что расследование может дать небольшое затишье. Кто за то, чтобы выступить с обращением перед советом ключников? — спросил Морозов, поднявшись с места, устремив взор в зал.

Хранители начали поднимать один за одним свои руки вверх. Рук было подавляющее большинство, что отметало надобность их считать, и так было все понятно.

— Хорошо. Значит, в ближайшее время обращение будет отправлено в совет ключников, — выдохнув и присев на место, констатировал Морозов, после чего повернулся к Довлатовой и добавил, — прошу вас подготовить официальное обращение сегодня же.

Довлатова недовольно кивнула. Было видно, что ей не нравилась эта идея. То ли, потому что она считала ее бессмысленной и угрожающей ключнику быть снятым, либо оттого, что принадлежала Добровольскому. На мгновение мне показалось, что она недолюбливает нас с Иванычем, однако реакция на Добровольского, как мне показалось, гораздо резче и агрессивнее, чем даже на нас. Может, просто она злая женщина, не знаю, узнаю я когда-либо правду…

Оглядев еще раз зал, Морозов поднялся со своего место и громко сказал:

— Учитывая текущую ситуацию, всем хранителям следует соблюдать предельную осторожность и осмотрительность. Старайтесь держаться в группах и по возможности укрываться в своих карманах до того времени, пока мы не решим эту проблему.

По залу прошел волнительный ропот, словно до всех только дошла вся опасность ситуации.

Морозов еще раз оглядел зал и поспешил покинуть зал собраний. Вслед за ним последовали и чтители. Довлатова же заканчивала что-то записывать в свой блокнот, нервно поправляя свои очки.

Мы с Иванычем поспешили покинуть зал, однако уже в центре вестибюля нас догнал Добровольский. Схватив меня за плечо, он с силой развернул меня к себе лицом. Добровольский был в сопровождении двоих своих охранников, которые также, как и Самойлов, были хранителями.

— Вы, конечно, молодцы, что сдали своего подельника. Но я не Морозов, я не снимаю с вас подозрений в игре на стороне английского корпуса и продолжу за вами следить, — строго выпалил Добровольский, глядя мне в лицо, после чего, поморщив нос, добавил, — но Морозов передал мне послание и просил не убивать тебя. Я из уважению к нему пока не буду убивать тебя. Но только ты оступишься, как мой клинок будет в твоей груди.

Я очень хотел ответить Добровольскому, что его друг Самойлов говорил тоже самое, а теперь он сами знаете где, но сдержался, особенно после того, как я заметил поодаль от Добровольского неторопливо идущую по проходу зала Алину.

— У вас все? — пересилив себя, выдавил я.

— Пока все! — сказал, словно выплюнув, Добровольский и поспешил в сопровождении своих охранников покинуть здание.

Через мгновение после того как Добровольский отошел на несколько метров, ко мне подбежала Алина. Она как всегда потрясающе выглядела. Белоснежные штаны с высокой талией и коричневой рубашкой с расстегнутыми верхними пуговицами, образуя весьма глубокий и манящий вырез. Она схватила меня за руку, и я почувствовал, что она что-то положила мне в нее, и, улыбнувшись, она тут же поспешила вслед за отцом, сверкая своими белыми кроссовками.

Я долго не мог оторвать от нее взгляд, провожая ее, пока она не вышла из здания и не села в машину вместе с отцом, которая была уже припаркована у крыльца здания. Опомнившись, через несколько мгновений я поднял сжатый кулак и медленно его разжал. Внутри лежала аккуратно сложенная бумажка из маленького блокнотика с розовыми полями.

Развернув бумажку, я увидел, что она оставила мне послание:

«Встретимся сегодня в восемь вечера. Я заеду за тобой к дому твоего деда»

Буквы были красиво выведены, а от самой записки пахло ее духами. Я поднес записку к носу и вдохнул ее аромат, запах сводил меня с ума. В тот же момент я уже начал придумывать, что мы будем делать, но вмиг ход моих мыслей остановил голос Иваныча.

— Чего она там написала? — спросил Иваныч, вырвав записку, и быстро ее прочитал.

— Нет! Нет! Нет! Ты же не думаешь пойти? — обеспокоенно произнес Иваныч.

— Вообще-то думаю, — сказал я и хотел продолжить, но замолчал, увидев, как к нам с недовольным видом приближалась, как всегда поправляя очки, Довлатова.

— Я вас в прошлый раз, кажется, предупреждала? — раздражительно спросила Довлатова, нервно поправив очки.

— О чем? — непонимающе спросил я.

— О том, чтобы вы не создавали проблемы ключнику! Я одновременно молюсь, чтобы ваши слова были правдой, и Морозов не поплатился за ложные заявления и молюсь, чтобы ваши слова оказались неправдой, ибо если дела действительно таковы, то беды пришли на все наши головы, — нервно ответила Довлатова.

Как ни странно, в ее голосе я услышал не только гнев, но и страх и даже капельку сопереживания за нас. Удивительно, но эта женщина не так проста, как мне казалось раньше, она весьма многослойна и ей не чуждо сопереживание. От этого открытия я начал немного ее уважать. Но, думаю, мое уважение ей все же не нужно или, по крайней мере, неинтересно.

— Наши слова они верны. И да, вы правы, беды придут во все наши дома. Мы не знаем, что им нужно конкретно, даже сам Добровольский не знает, что им нужно, хотя и не первый день пытается узнать. Ваше страхи не безосновательны. Но пытаться запугивать нас смертью очень недальновидно с вашей стороны. Хранителям нужно сейчас объединиться, а не устраивать распри и угрозы наказаниями, — ответил Иваныч, посмотрев пристальным взглядом на Довлатову.

Женщина изрядно призадумалась над словами Иваныча, явно не ожидав от него отпора. Не найдя слов, она с гордым видом развернулась и направилась обратно в зал, откуда уже почти вышли все хранители.

— Хорошо ты ее осадил, — радостно и не сильно громко произнес я.

— Это была скорее вынужденная мера, чтобы она нас оставила в покое хотя бы на время. На самом деле она не такая, какой старается казаться, — произнес Иваныч, направившись к входной двери здания.

Выйдя на улицу, мы оба выдохнули. Солнце все еще ярко светило, но уже ощущалось, что уже наступило послеполуденное время.

— Времени еще не сильно много, может, съездим в больницу к маме? Ведь я же один точно не могу поехать? — спросил я, наблюдая, как хранители покидали здание дворца культуры и разбредались по своим делам.

— Без меня ты уж точно не поедешь в больницу. Топор знал про больницу, и там может поджидать засада из его английских дружков, — произнес строго Иваныч.

— Ну я так и подумал, — с улыбкой сказал я. — Тогда поехали! — добавил я и направился к парковке, где мы оставили машину Мудреца.

Усевшись в машину, Иваныч быстро довез нас к больнице, постоянно приговаривая, что нужно успеть до пробок. Хотя и он, и я понимали, что без пробок доехать никак не получится.

Оказавшись в больнице, мы поднялись на этаж, где находилась мама. Оказавшись в длинном коридоре, я заметил вдалеке знакомый силуэт врача. Я сразу узнал человека, с которым договаривался об операции. Стремительным шагом я направился к нему. Иваныч немного растерялся, но, собравшись, пошел за мной.