Чтение онлайн

 Вот почему я просто не могу перестать думать об этом, чтобы не загоняться без повода? Почему всё должно быть так сложно, в особенности у меня?

 Даже если завтра он скажет, что пошутил или не знает, что на него нашло и попросит всё забыть, я сделаю это. Я сделаю это для него, но для себя никогда не забуду. Сейчас самое главное успокоиться и лечь спать, а об остальном подумаю уже завтра. правильное решение, Ксения, правильное решение...

 Да, не таким я представляла это утро. Мало того, что я совершенно не выспалась, мучаясь кошмарами о том, как Кирилл прилюдно унижает меня, говоря, что со мной даже целоваться не стоит, так ещё и кофе «убежало», пока я бежала в комнату за телефоном. Не везет, так не везёт!

 Высвеченное имя на экране телефона очень долго удерживало меня от того, чтобы ответить на звонок. Мама. Думаю, этим всё сказано. Но если я не возьму, то будет только хуже. Эта женщина всех на уши вокруг меня поставит и от бабушки мне точно влетит по первое число. Что ж, мой выбор на данный момент очевиден.

– Здравствуй Ксения, – без доли тепла в голосе начала женщина, которую даже «матерью» называть не хочется.

– Здравствуй. Что-то случилось? – ответила я, избавляя плиту от остатков «сбежавшего» кофе смоченой водой губкой.

– Случилось. Я жду, когда ты наконец образумишься и переедешь к нам. Даю тебе ровно месяц, чтобы забрать документы из школы и перевестись в самое элитное заведение Кракова. Пойми, ты должна получить самое лучшее образование, – продолжала бубнить в трубку она, пока я домывала эту несчастную плиту и всё вокруг неё.

– Повторю ещё раз. Я не перееду в Польшу! Ни сейчас, ни потом. Зачем я вам там нужна. Отец постоянно работает, тебе я в принципе не нужна. Ты даже свою единственную дочь с семнадцатилетием не поздравила! – выкрикнула я, злясь на маму, себя и эту дурацкую не оттирающуюся плиту.

 Наступило неловкое молчание. Даже её всегда ровного дыхания не было слышно на том конце трубки. Может я переборщила? Нет, я должна была хоть раз сказать ей об этом. Вот уже три года она не поздравляет меня ни с чем. Ни с пятёркой по какой-нибудь сложной контрольной, ни с днями рождения, да даже просто с Новым годом она меня поздравить не в силах. Почему я должна молчать? Почему я должна терпеть такое отношение к себе?

 От внезапно нахлынувших чувств резко защипало в носу, а глаза застелила пелена слёз. За эти несколько лет я не проронила ни слезинки. Но я тоже человек и не железная, я тоже хоть раз хочу пожалеть себя и порыдать от души, свернувшись калачиком на кровати...

– Не смей со мной так разговаривать! – процедила она сквозь зубы. – Итак, если через месяц я не увижу тебя здесь, то можешь смело идти искать работу и новое место обитания. Квартиру я могу в любой момент продать, и покупатели уже нашлись, так что через месяц тебе по любому придётся съехать. Разговор окончен.

 Слушая непрерывающиеся гудки, я медленно сползла по стеночке на пол, опрокинув голову на колени. За что? За что мне всё это? Я никогда не курила, не пила, ничего не употребляла, никогда не гуляла поздно ночью… Я старалась быть идеальным для неё ребёнком, а она всё равно меня ненавидит. Ненавидит за свою испорченную карьеру и теперь мстит...

 «Симонова Маргарита Ильинична, лучшая Прима-балерина большого театра…» - гласили все записи в газетах. Моя мать мечтала об этом всю свою жизнь и в возрасте семнадцати лет добилась своей мечты. Она буквально дышала балетом. На одном из выступления она встретила парня и их роман слишком быстро начал набирать обороты. А после: тест и две полоски. Что в таких случаях делают люди, которые не хотят этого ребёнка? Правильно, они делают аборт. Но мой отец был против него. Когда моя мать родила меня, ей было всего восемнадцать. Её место Прима-балерины полетело в тартарары и виновата в этом только я. Сколько раз в детстве я слышала её всхлипы на кухне, ругань с отцом и болезненные слова – «Лучше бы я тебя не встречала!».

 Она никогда не интересовалась моей жизнью. Да она даже не знает, что я три года работаю и откладываю деньги, присланные отцом мне на учёбу. Единственные, кто были рады моему появлению так это бабушка и папа. Отцу было всего девятнадцать, и он взял на себя полную за меня ответственность. Всячески пытался поддержать свою жену, и я видела эту любовь только в одном его взгляде на неё. Но и на меня он смотрел с не меньшим трепетом. Переехав в Польшу, всячески уговаривал переехать к ним, но после сотой попытки сдался и теперь просто звонит каждые выходные, расспрашивая о новостях. Папа всегда защищал меня, но боюсь в этот раз спасти меня от неё он не сможет и в скорейшем времени я буду жить на улице, ну или в крайнем случае в кладовке зоомагазина...

 Мои мысли прервал очень настойчивый звонок в дверь. А ведь я только хотела прореветься и к тому же у меня наконец-то появился выходной. Кто бы это ни был, я его убью! Я зла и к тому же бессильна. А человек в самых что ни на есть расстроенных чувствах – это адская смесь. Мне не хочется ничего, лишь бы забраться к себе на кровать и уткнуться лицом в подушку, мечтая о беззаботной жизни. Укрыться с головой в своем мирке и уйти в недельный книжный запой!

– Лебедева, ты ещё не одета?! Бегом снимай свою милую пижамку и за мной. – Как только я открыла дверь, Шилов мигом отодвинул меня от прохода и оказался в квартире. Какого чёрта сегодня происходит?!

– Шилов, ты ничего не перепутал? Твоя квартира по прямой. – Я указала рукой прямо по направлению к соседней двери, но парень лишь хохотнул.

– Не-а.

 Пропустив моё замечание насчёт квартиры, парень, уже оказавшись на кухне, схватил с тарелки сделанный мной бутерброд и начал тщательно его пережевывать, издавая при этом звуки блаженства и восхваляя создателя бутербродов. А это, между прочим, был мой завтрак!

– Чего так смотришь? Собирайся, давай. Сейчас в кино пойдём, а перед этим в кафе забежим, хочу тебя угостить чем-нибудь, раз я у тебя завтрак отобрал.

 Я про завтрак вслух что ли сказала? Ну и ладно, мне уже почти ни за что не стыдно. За эту неделю с ним я пережила неловкости больше, чем с кем-либо ещё. Но что это за указания? С чего вдруг я должна с ним куда-то пойти? Я, конечно, не против, но не должна же так легко я согласится. А про вчерашнее он уже забыл, как я вижу...

– А кто сказал, что я пойду с тобой куда-то? – спросила я, упираясь бедром в столешницу возле раковины и вопросительно выгнула бровь, смотря на долго жующего парня.

– Ну, до этого ты мне отказала, поэтому мы идём сегодня и никакие возражения не принимаются. Давай-давай, Лебедева, у нас мало времени, – пробубнил он с набитым ртом, заталкивая меня в мою комнату. Хам!

– Что будешь? – спросил Кирилл, усаживаясь на диванчик напротив меня в кафе, которое оказалось не далеко от нашего дома. – Тут есть круассаны с шоколадом, творожная запеканка со сгущёнкой, яблочный штрудель…

–– Я буду просто чай.

 Пока я собиралась и понимала, что за закрытой дверью моей комнаты ходит парень, который мне так долго нравится и вспоминая, что у нас с ним было вчера, почти все мои нервные клетки были уничтожены, а есть перехотелось совсем. Поэтому показывая свое состояние Шилову, я отодвинула от себя меню и уставилась на открывающий вид из небольшого панорамного окна.