Чтение онлайн

— Это пенсионная программа, Синт! — ответил второй поводырь мягким голосом.

— Смысле? — изумился Берсерк.

— Мы их спускаем в дом престарелых, где они доживают свой век в радости и счастье.

— Почему же они слепые? Или только слепцы достойны такой милости? — высказал сомнения Михаил.

— В новом доме мало света. При долгом переходе глаза привыкают ко тьме под плотной повязкой. И им легче будет адаптироваться к новым условиям.

Мот молчал, анализируя новые данные. Даже если принять на веру слова поводыря, то зачем же спускать так глубоко вниз? Глаза завязаны, чтобы не найти дорогу назад? А если есть опасность побега, то значит райский уголок не такой уж и счастливый? В любом случае, это не его дело.

На удивление, цепочку из "пенсионеров" обходили стороной даже сомнительные личности. Киборги тёрлись вдоль отнорка, пропуская вереницу вперед. И вся эта печальная процессия с песнопениями и монотонным гудением ручного генератора-отпугиватеоя живности. Медлительность процессии утомляла, но остальные плюсы перекрывали неудобство с лихвой. К синту и киборг никто не цепляллся, не просил милостыню или предлагал стаф, наркоту или любовь по-минутно. Так, под песни и звон цепей, компания добралась до спуска в Хаб.

Огромные бетонные шлюзы, ранее служившие для отвода стоков из метро, а также в качестве бомбоубежища в случае ядерного апокалипсиса, в данный момент были разукрашены ритуальными знаками, письменами и просто надписями, в стиле: "Здесь был Иоанн Дурофф, создатель сети" Меммори лайф". Как говорила Илона в Маске, шепоток уже пробежался по сарафанному радио быстрее, чем корпоративная рассылка.

Их ждали, статус необычных гостей ещё не определён, но весть о награде за их головы горел в крови, масле и гидравлический пр водах сотен любопытный глаз.

Ожидание затянулось. Берс и Паладин прошлись по стихийному рынку, где валюта и товар менялась от прилавка к прилавку. Еду обменивали на оружие, фильтры для воды на рабочие микросхемы, искусственные нити на натуральные волосы для париков. Бартерный обмен в своем постапокалипсистическом великолепии.

Отдельно рынок услуг. Тату, шрамирование, ампутация, модули усиления, замена биологических и кибернетических протезов, миниска, сухожилий. Религиозные мероприятия. Нейро-мулла созывал на молитвы, тут же работал хирургический отдел, где производили обрезание, рядом принимали паству и делились новостями, списком заказов и контрактами. Латуневые колокольчики, отлитые из гильз, били обедню на стилизованной под Храм Спаса на Крови палатке, с трудом перебивая песнопения Крипто-Кришны. Старательные азиаты крутили барабанчики с молитвами и цифровые индикатором количества произведенных оборотов, а индусы резали ладони о статую Кали, единственную богиню из пантеона, поливали на богиню смерти кровь, моторное масло и антифриз. Кабинка с 5д-монииорами и выпадающим, как в караоке, списком доступных конфессий для молитвы, жертвоприношений, получения индульгенций и исповеди. Рядом старушка с цепким взглядом и жадной рукой продавала билеты в кабинку.

Храм всех религий в мире дна, где, казалось святого ничего не осталось. Лишь желание выжить, дать потомство и вкусно пожрать. Чистые инстинкты, ничего лишнего. Здесь чуйке и интуиции доверяли больше, чем лидерами, князьям и прогнозу обвалов штолен, отнорков и шахт. Единственное, что обьединяло третий уровень— здесь не было атеистов, и царила всеобщая, непримиримая ненависть, спрятанная под необходимостью сосуществовать мирно.

— Хозяин, видел, что детей совсем нет? — пытался шептать Берс. Получалось у него это действие отвратительно. То же самое, если попросить рокочащий водопад не шуметь.

Михаил успел заметить многое. Отсутствие камер, датчиков, огнестрельного оружия. В руках стрелков больше пневматика и огромное количество режущих, колющих, дробящих инструментов для лишения жизни. Редкая свеча или факел являлись примитивными версиями газовых горелок на ацителене и карбитовыми лампами. От того свет давали сине-зелёный, погружая отнорки в мистический, потустороний сумрак, лица разумных приобретали резкость и агрессивность, даже молочная кожа синта отдавала благородной патиной сыра Дор-Блю.

Удивительным событием и бьющим по восприятию контрастом, как воздушный гимнаст с диареей, явилось дефиле модников в костюмах конца двадцать первого века. В кромешном аду, без света и ресурсов, в жутких ограничениях, эти разумные пытались выглядить стильными. Киборги в смокингах и с бабочками на гусеничном ходу. Дамы, разной степени свежести в платьях, с сумочками, некоторые даже имели в своём вооружении боевой макияж и парасоль. Ажурный зонтик от яркого света. Хотя солнца на третьем уровне катакомб можно увидеть лишь через систему зеркал. Вернее попытку звезды пробиться через вечный смог агломерации.

К такому зрелищу ни Синт, ни киборг готовы не были. Гашек стучал кулаком в плечо Михаила, но слов, кроме матерных, подобрать не смог.

— Пи@орги! — наконец охаректиризовал для себя модников Вильсонн. На этом яркие события закончились. С яркой надписью "Зоопарк" их встретил зверинец на продажу. Химеры и генетически изменённые животные. Боевые, пищевые и с ценным функционалом. Если квадратными свиньяи с генами ящерицы, которые легко выращивают потерянные конечности уже никого не удивляли. Для любителей холодца идеальное решение, к тому же жрали такие твари любой мусор, включая бумагу, картон, биомассу. Боевые Химеры ещё без привязки к своему хозяину теряли пену, исходясь бессильной злобой. А вот овцы с тонкой шерстью, мясные крысы, Мадагаскарские тараканы являлись редкость, деликатесом, а блеском хитина под зеленоватым светом ламп напоминали симбиотов.

Михаила грубо остановили. В броню ратника уперлись самодельные копья из углепластика с острой кромкой.

— Эй, залетные. Оракул готов вас встретить, но глаза нужно завязать. Вас проводят младшие.

Через пару минут пререканий, на лицах гостей появились светонепроницаемые чехлы с жёсткой фиксацией на шее, на руки браслет с длинной цепью. Недостаточно крепкая, чтобы связать, но функцию поводка цепочка выполняла исправно. Дальше их повели длинными корридорами, постоянно меняя направления, то дорога шла вниз, через пару поворотов был подъем. Долго ли их водили было трудно разобрать. Под ругань конвоиров и удивительно музыкальный мат берса, их в конце концов остановили, сдернули мешки и оставили двоих.

Комната, куда их привели, больше напоминала ЦОД или серверную комнату. Открытые стойки гудели от работы усталого сетевого оборудования.

Вся стена горела светодиодами, как рождественская елка на корпоративной "Голубом огонке". Большие экраны показывали картинки прошлого, фрагменты чужих воспоминаний, знаковые события и рекламные ролики. Горели курсы валют по отношению к кредитам Нью-Москоу. Стоимость пластика, металлов, биомассы и натуральных продуктов на вторичном рынке. Сводки новостей, прогнозы букмейкеров на бои без правил. Калейдоскоп информационного мусора и важных для кого-то вещей, пока на экране не загорелась картинка — запись с нательный камеры Михаила. Его спуск в подвалы высотки, осторожные шаги на месте гнезда. Надписи на стенах и погоня за шлейфом симбиотической заразы.

То, что шло с грифом "секретно" в центр, с лёгкой руки пиар-отдела нарезано для корп новостей. Через неполные две недели стали достояние всего мира. Бегство Ангелины, падение черного яйца в дыру под алтарь Чистых. А затем то, что приковало внимание Михаила. Как заботливые человеческие руки подхватили чёрное яйцо, накрыли бархатной тканью и уложили в простой пластиковый контейнер с эмблемой корпорации "Завода шампанским вин".

— У тебя есть вопросы, Паладин Мот?. — шершавым баритоном спросили колонки.