Чтение онлайн

К сожалению, Джадак и сам был не ближе к кораблю, чем несколько дней назад, когда он еще не знал, что кодовая фраза, которую сообщили ему сенаторы, — это мнемонический код. Почти весь перелет с Холесса он провел со стилусом и планшетом Флитчера в руках, тщетно пытаясь расшифровать код. Он приложил к словам «Восстановить доброе имя Республики» несколько известных ему методов дешифровки, а потом и еще десяток тех, что он нашел в ГолоСети. Возможность того, что фраза была анаграммой, он отмел сразу, но тем не менее потратил время и на этот метод.

Сенаторы Зар, Дес’син и Ларджетто утверждали, что антарианский рейнджер на Топраве, которой нужно передать корабль, ожидает Джадака, и что фраза составлена как мнемоническая подсказка. Значит, эта женщина заранее знала, что от нее требуется, если и когда придет время извлечь сокровище из тайника.

Кодовая фраза должна была подсказать ей, как это сделать.

Опять же, джедай что-то установил на «Звездном посланнике». Была ли внесенная им модификация как-то связана с кодовой фразой или же она нужна была лишь для того, чтобы «Посланник» мог выполнить свою часть задания? Не это ли имел в виду сенатор Ларджетто, когда сказал, что «Посланник» сделает остальное?

Наверное, стоит подождать с вопросами до того момента, как он найдет корабль.

Подходя к «Дивной стрижке» — так назывался салон Зенн Бьен — они миновали десяток кафе, где подавали грибочки бало, рилл и прочие меняющие сознание вещества, запрещенные на других планетах. На тротуарах было не протолкнуться от туристов, разодетых столь же ярко, как и местные гуманоиды. У многих гостей планеты в ушах были специальные втулки, позволявшие им слышать на естественных для балосаров инфразвуковых частотах.

Загубленная промышленными отходами тезка этой планеты, расположенная в Ядре, к концу Старой Республики стала прибежищем бандитов и наркоманов — потребителей «смертелок», однако ее «наследница» была не так загрязнена и считалась, по мнению многих, самой толерантной и некриминальной планетой в своем секторе. Отчасти это было следствием притока со всех уголков Галактики охотников за седативными веществами. Да и молодежная культура планеты сыграла не менее значимую роль. Многие из прибывающих юнцов были творческими натурами, чья погоня за мечтой в итоге ограничивалась лишь мечтательным настроением. Зачем предаваться мукам творчества, если мягкий климат Нового Балосара, вкусная недорогая пища, множество чувственных удовольствий и беспрестанная пульсация инфразвуковой музыки — это даже больше, чем можно просить от жизни?

— На Нар-Шаддаа травят байки об одном хаттском преступном воротиле, который хотел открыть на Новом Балосаре производство «смертелок», — проронил Пост, пока они шли к салону. — Хатт решил, что балосары будут идеальными работниками, потому что у них иммунитет к этой отраве. А на деле вышло, что балосары употребили все завезенные им грибочки бало, так и не превратив в «смертелки» ни единую партию.

Если считать всю планету подлинным плавильным котлом разумных существ, то этот салон был эдакой кастрюлькой для самых низкорослых биологических видов Галактики. Застыв в дверях, Джадак узрел внутри нескольких чадра-фэнов, пару угнотов, троицу сквибов и целый выводок салластан. В креслах самых разных размеров восседали более крупные косматые индивиды, которым расчесывали шерсть, промасливали мех, подпиливали и покрывали лаком когти, вощили бороды и усы, подстригали и укладывали гривы. В одном из кресел расположился вуки, которых Джадак не видел уже — сколько? — шестьдесят два года. Салон красоты «Дивная стрижка», образец трудолюбия Нового Балосара, был на очень высоком счету, а воздух здесь полнился пухом и шерстинками, словно весенней пыльцой Таанаба.

Джадак попросил позвать Зенн Бьен, и им с Флитчером предложили присесть и подождать. Служащий-бимм принес им по чашке горячего травяного чая, а другой, джава, водрузил на столик корзинку с печеньем. Салластанка — владелица салона — не заставила себя ждать. Судя по отвисшим складкам на щеках, Джадак дал бы ей не меньше семидесяти пяти стандартных лет. Тем не менее она была бодрой и с ясным взором, могла похвастать розовой кожей и татуировкой на лбу, а из-под стильной шляпки ниспадали ее лоснящиеся косы.

— Это о вашем прибытии, должно быть, предупреждал меня Редж Тонт, — проговорила она на общегалактическом, четко проговаривая все звуки.

Джадак и Пост назвались теми же поддельными именами, что и на Карселе.

— Он объяснил вам, что на самом деле «Второй шанс» мне никогда не принадлежал?

— Объяснил.

— Он сказал, что вы разыскиваете корабль из каких-то ностальгических побуждений.

Пилот кивнул:

— Точно подмечено. До Тонта корабль принадлежал моему дяде.

Зенн Бьен дернула ушами и вздохнула. Потом уселась напротив Флитчера, так что ноги остались болтаться в воздухе.

— Наверное, нужно рассказать вам всю историю с начала.

— Надеюсь, она благополучно закончилась, — вставил Пост.

Салластанка метнула на него взгляд:

— Хотя бы закончилась — и на том спасибо.

До того как покинуть Салласт, Зенн Бьен, чье имя означало «безмятежный ветерок», и не подозревала, что не ко всем существам, населяющим Галактику, остальные относятся одинаково. Ее вид был двуногим и гуманоидным, так что она получала чуть больше уважения, чем инсектоиды или ящеры; но при этом еще и крошечным, посему бесчисленные разновидности гуманоидов, от фаллиинов и битов до дуросов и готалов, в прямом и переносном смысле смотрели на нее свысока. Несмотря на то, что каждая раса обладала своими уникальными талантами и способностями, на размер, казалось, внимание обращали в первую очередь. Но какой бы дискриминации она ни подвергалась, это не заставило ее бежать, поджав хвост, на спокойный и терпимый ко всему Салласт. Ведь сколько еще миров ждут своих героев и первопроходцев, будь они ростом хоть метр-тридцать, хоть под два с половиной.

Одной из планет, что привлекали неустрашимых салластан и до Зенн Бьен, была Туэрто; пусть и там разговор с коротышками был столь же короток. Найти работу никак не удавалось, и чувство потерянности вскоре стало ее постоянным спутником. Тем не менее если ты обладаешь природным чутьем на всякие технические примочки, да еще видишь в темноте и запоминаешь карту с одного взгляда, предложения криминального толка возникают сами собой; так и Зенн Бьен немного погодя ступила на этот путь.

Угон корабля, как она уверила себя после первого же из череды подобных деяний — это совсем не то же самое, что его захват, при котором зачастую идет в ход насилие, и потерпевшие получают увечья, если пытаются отбить свое имущество. Кроме того, страховые компании зачастую возмещают ущерб жертвам угона, так что иногда им только на пользу избавиться от судна, которое им не по средствам содержать.

За первые пару лет Зенн Бьен не угнала ни одного корабля для личного пользования. В девяти случаях из десяти заказ поступал от преступных кланов и отражал пожелания неких личностей, которые нуждались в транспортном средстве с определенными характеристиками или были одержимы каким-то конкретным кораблем. После того как Зенн Бьен делала свою часть работы — перехватывала управление системами безопасности, отключала следящие и противоугонные устройства, на ходу их перестраивая, — очень редко ей доводилось видеть корабль снова. Большинство угнанных летательных аппаратов отправлялись на отдаленные планеты, где им перебивали регистрационные данные и перенастраивали опознавательные маяки, чтобы корабли могли начать новую жизнь с новыми хозяевами.

Квип Фаргил был одним из немногих людей на Туэрто, которых она считала не только нанимателем, но и другом. Широко известный в узких кругах угонщик, Квип многому научился у Зенн Бьен и лишь пару раз поручал ей самой украсть корабль для перепродажи. Когда он явился с третьим предложением подобного толка, у Зенн возникло стойкое желание отговорить его, но это желание она быстро подавила. Квип хорошо умел убеждать.

— Пятидесятилетний ИТ-1300, — заливался он. — Так давно стоит в имперских загашниках конфиската, что никто его и не хватится.