Чтение онлайн

Когда я вошел, тетя Лина, лежавшая у окна, оторвала взгляд от происходившего на улице, и повернулась ко мне. Ее губ коснулась улыбка.

– Добрый день, – сказал я шепотом.

Она протянула ко мне свои руки. Мы обнялись.

– Как вы?

– Все хорошо, только сломана нога. Когда это произошло, мы с Марком стояли в очереди в «Бургер Кинг». Я слышала, многие погибли, так что я еще легко отделалась, – она кивнула на свою загипсованную до самого бедра ногу.

– Да, легко, – согласился я.

– Это какой-то кошмар. Представляешь, такое случилось первого января, в Новый Год, когда у всех людей праздник. Не представляю, как вообще можно такое пережить.

– Да, настоящий ужас.

– Кстати, ты уже был у Марика? – спросила она.

– Нет, к вам я пришел первым, – соврал я, почувствовав себя при этом настоящей сволочью.

– Очень странно, что нас не положили в одну палату, хотя я просила. Не понимаю, почему нельзя это сделать?

– Такие правила, тетя Лина. Если вы будете в одной палате, то можете навредить ему, сделать какую-нибудь глупость.

– Я что дура какая-то что ли? Как я могу навредить сыну?

– Не спрашивайте меня. Эти правила выработаны годами и почти все проверены кровью пациентов, поэтому просто поверьте. Так будет лучше.

– Ну хорошо, тебе я верю, – она улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ, но почувствовав себя еще большей сволочью.

Мы еще немного поговорили. В основном о том, чем она займется после больницы. В планах было съездить в феврале в отпуск. До Нового Года они планировали поехать куда-нибудь, где тепло. Тетя Лина хотела поехать в Испанию, мой отец же голосовал за Перу, он всегда мечтал посмотреть на древний город инков Мачу-Пикчу. Я слушал ее, кивал, улыбался и понимал, что ничему, из того, что она говорит, сбыться не суждено.

Марк Темиров, мой младший сводный брат, умер 5 января 2019 года. Его слабый организм подростка не справился с послеоперационным восстановлением. Отек мозга и нагрузка на сердце, вызванные операцией. Врачи сделали все возможное. С тех пор Новый Год в семье моего отца больше никогда не празднуют.

Похороны состоялись через два дня. Пришли его школьные друзья и некоторые учителя, а так же многочисленные родственники. Народу набралось около двух сотен человек и это дало мне возможность впервые понять, что такое смерть родственника для родных людей, потому что для меня смерть была чем-то обыденным, с чем я сталкивался каждый день в силу выбранной профессии.

В тот день Семен Аркадьевич дал мне выходной. Было холодно. Все погодные порталы в интернете твердили, что температура около минус десяти, но влажность превращала эти безобидные десять градусов в кусачую двадцатку. Похороны проходили на Новодевичьему кладбище. Отец плакал, тетя Лина тоже.

Когда я подошел к гробу, чтобы попрощаться с Марком, то не стал снимать перчатки и только сделал вид, что поцеловал его в лоб. Если бы это кто-то заметил, то мой поступок вызвал бы возмущение и пересуды о моей брезгливости, или, что еще хуже, о моей нелюбви к сводному брату. Все это собачья чушь. Я не поцеловал его, потому что не хотел видеть его смерть, чувствовать его ужас. Я хотел все это поскорее забыть и больше никогда не возвращаться. Он был слишком молод, чтобы умереть, но он умер. Умирать вместе с ним я не хотел.

На поминках, когда показывали фильм о Марке, я вышел. Сдержать слезы не было сил, а я не хотел, чтобы их кто-то видел. В последний раз, когда я был на поминках, хоронили мою бабушку. Я ее тоже очень любил, но тогда мне было всего двенадцать, и в силу своего возраста я не совсем понимал суть происходящего. Тогда я еще мог подумать, что бабушка ушла в лучший мир. Сейчас, в восемнадцать, я понимал, что лучшего мира нет. Нет ни ада, ни рая. Есть просто жизнь и просто смерть. Все.

Мне было тяжело. Помогла поддержка отца, он держался лучше всех, и помощь общества «Олимп-2018», организовавшего психологическую поддержку для родственников погибших в этой ужасной трагедии. Организатором этой группы была Екатерина Ремизова, вдова Александра Ремизова, мужчины, чья воспоминания я увидел в 1 января 2018. В той трагедии она потеряла не только мужа, но и двух детей.

На этих встречах мы не только говорили, но и слушали. Каждый из присутствующих, а иногда на собрания приходили около четырех сотен человек, мог высказаться, рассказать свою историю и получить поддержку от всех остальных. Тут так же работали психологи. Средства поступали из благотворительного фонда, так же организованного Екатериной Михайловной.

Для нас всех, а в особенности для меня, она была по-настоящему воплощением героической женщины. Потерять в этой трагедии так много, и при этом не опустить руки. Мы несколько раз с ней разговаривали, и она всегда находила слова поддержки, хотя я боялся представить, что творится у нее на душе.

На эти встречи я ходил несколько раз с отцом и тетей Линой. Яна мы благоразумно на них не брали. Потом стали ходить только я и тетя Лина, отец погрузился в работу. В конце концов, остался только я. Тете Лине сняли гипс, и теперь она могла посвятить себя второму сыну, как она мне рассказывала, оставшемуся живым лишь чудом. В тот ужасный день они гуляли по торговому центру и уже собирались уходить, но тут Ян сказал, что хочет есть. Все остальные его поддержали. Тетя Лина и Марк отправились в Бургер-Кинг, они хотели взять с собой и Яна, чтобы тот выбрал себе еду, но отец уговорил его пойти с ним на автостоянку вместе забрать машину. Возможно, это желание моего отца провести время с Яном, спасло самому младшему жизнь.

Но не только время и эти психологические встречи спасали меня от ужасных мыслей. В моей жизни появилась девушка.

Среди пропущенных звонков второго января был еще один. Тогда я не придал ему особого значения, да мне было и не до этого. Я предположил, что это очередной банк собирался в связи с праздниками предложить мне «супервыгодный кредит», поэтому перезванивать не стал. Но она перезвонила сама где-то через пару недель.

– Да? – сказал я.

– Алло, Эрлик, привет. Это Кристина.

– Кристина? – я не сразу понял кто это.

– Ты мне проиграл экскурсию по моргу. Удивлен?

– Ээээ, да.

– Не хочешь погулять?

– Что?

– Погулять? Это когда люди ходят ногами по улице.

– Я знаю, что это такое.

– Так ты пойдешь?

– Эм.

– Ты странный.

– Ты тоже.

Повисла пауза, но не неловкая. Казалось, что мы по обоюдному согласию взяли тактический перерыв и поэтому не испытывали от этой паузы никакого дискомфорта.

– Я не могла до тебя дозвониться, – прервала паузу Кристина.

– Извини, я был занят. Откуда у тебя вообще мой телефон?

– Лео дал.

– Ясно.

– Так ты пойдешь гулять?

– Зачем?

Она рассмеялась.

– Ты очень странный, Эрлик.

– Ты тоже.

– Ты не путай. Я – долбанутая. Это разные вещи.

– Хорошо.

– Так что, идем? Сегодня хорошая погода.

– Да?

– А ты выгляни в окно.

– Зачем я тебе?

Снова наступила пауза, но в этот раз она точно была неловкой.

– Пока, Эрлик.

– Пока, Кристина.