Чтение онлайн

– «Кто это может быть?» – Растерялась незаконная квартирантка.

Раньше сюда никто не заглядывал. Может жители замка узнали о её несчастье? Очень возможно раскрыв дверь, она попадет в руки разгневанной толпы, которая оттащит её прямиком в обиталище проклятых. Стук повторился, незваный гость уходить не собирался и настойчиво выбивал о её двери незнакомый мотив. Мина сунула блокнотик и карандаш в сумку и крадучись пошла открывать.

На пороге недовольно переминалась с ноги на ногу, замерзшая Честер.

– Ты часом не оглохла, милая? – Гаркнула бабка, да так раскатисто, что с кустов разлетелись воробьи, а у Мины если и были до этого проблемы со слухом, то сразу же прошли.

– Спасибо за беспокойство, тетушка, но нет. Нет.– Заикаясь от растерянности, пролепетала девушка.

– Нет? Ты уверенна? – Переспросила Честер. Мина уверено закивала головой.– Хорошо. А то я стучу, стучу…

– Я испугалась. Не знала, кто пришел.

– Ах вот оно что! Так теперь знай, если услышишь вот такую мелодию.– И бабка постучала снова. Тук-тук-тутук. – Значит это я.

Мина понятливо кивнула и гостеприимно распахнула двери пошире.

– Зайдете?

– Нет уж, не заманишь. – Замахала оторва руками. – Я в тюрьму добровольно не полезу. Не за этим к тебе пришла. Вот смотри, что достала.

Она показала на горку, сложенных на снегу вещей.

– Тут тебе и наперники, и наволочка, и одеяло.

– Спасибо! – Пискнула девушка и чуть не бросилась обнимать бабку.

Её остановила вытянутая вперед рука и суровый взгляд Честер. Мина смущенно ойкнула и отступила. В руке у шельмицы был котелок полный гороховой каши. Судя по виду, она давно остыла и была с сильным пригаром.

– Горелая? – Почему-то радостно, спросила девушка.

– А как же! Все как мы любим. – И подмигнула Мине. – Пришлось потихоньку дровец в печку подбросить, что бы жарче грела.

Они переглянулись и как злостные заговорщицы захихикали.

– Там еще кое-что. – Указала Честер на стопку вещей. – Старые покрывала, скатерть. Они немного… – И она поводила в воздухе рукой: туда-сюда. Что видимо, должно было показать что «кое-что» не в самом лучшем состоянии.

– Ой. Спасибо вам. – Опять встрепенулась Мина.

– Не спасибо, а десять ведер воды! Как стемнеет, натаскаешь мне в помывальню. – Заключила вероломная судомойка.

– Хорошо! – Мину, эта оговорка совсем не смутила. Зато у неё теперь есть «кое-что».

– Котелок можешь оставить пока себе. Не насовсем! Как себе купишь, этот верни. – Строго выговорила бабка. – Чистым!

– Обещаю. – Клятвенно заверила её девушка.

– С тебя, два медяка. – Глядя куда-то в сторону, напомнила Честер.

– Сейчас.

Мина побежала вниз, нашла в сумке монетки и вихрем вернулась на улицу.

– Вот. – Она ссыпала в морщинистую руку бабули две монеты и подхватила с земли свою собственность.

– Ты постой заносить, там, наверное, кучи пыли. – Остановила её Честер. – Вытряхни сначала на улице. И за соломой сейчас не ходи. Подожди часок другой. Как начнет смеркаться, конюх уйдет домой, вот тогда и топай. Там сбоку дверь не запирается, через неё заходи. И смотри соломой на снегу сильно не труси.

– Знаю, знаю. – Радостно кивала Мина.

– Хорошо, что знаешь. Но если вдруг кто станет спрашивать, куда для чего, не бойся. Говори, что узнику подстилку меняешь.

– А дрова уже сейчас можно носить? – Поинтересовалась девушка. Даже если не удастся добыть печь, она разведет костер прямо на полу. И будет надеяться, что от дыма они с волком не задохнутся.

– Дрова носи. Там сегодня никого нет. – Честер развернулась и пошла к выходу из клетки.

– А еще что хотела спросить. – Остановила её Мина.

– Ну?

– Даже не знаю… Что-то вроде кровати?

Бабка подперла подбородок рукой и задумалась.

– Только если доски. На крыше конюшни, по-моему, остались лишние доски. Поищи, может найдешь. – И махнув на прощание рукой, Честер ушла в сторону кухни.

Мина перебрала недурную стопку вещей. Вот купленное одеяло. Вытертое, но вполне приличное. Вот наволочка, тоже ничего. Чистая и пахнет цветами. Вот два наперника. Ткань толстая, грубая, но для соломы самое – то. А вот «что-то» большое и еще одно, но поменьше.

Она расстелила подарочки на снегу. На белоснежную чистоту посыпался мышиный помет и паутина. С краёв и в середине, там, где остались сгибы, зияли дыры проеденные мышами. Если это и были когда-то покрывала, то очень давно. Вещи скорее напоминали ковры. Жесткие, из войлочной ткани серого цвета, с примитивной, простенькой вышивкой. На одеяло врятли сгодятся.

Мина схватилась за один угол и усердно встряхнула. В воздух полетела пыль. Она тряхнула еще и еще, пока не выбила из старого барского покрывала всю столетнюю пылищу.

– Застелю пол во второй камере. – Решила Мина.

Одна вещь была большой, как раз хватало бы на всю комнатку. А вторая? Она покрутила её туда-сюда и скатала в рулон.

– Потом что-нибудь придумаю. – Решила Мина. – Не все сразу.

Третий неопознанный объект был действительно скатертью, обшитой по краю золотой бахромой. Толстой, двусторонней скатертью, приятного зеленого цвета, с отвратительным бордовым пятном посередине. Наверное, на стол пролили что-то, особенно, въедливое. Было видно, что кляксу пытались отстирать, но неудачно. Зеленый цвет бархата, местами выжгло, красный не сдался ни на сантиметр.

– А вот и простынь. – Решила девушка и сложила тяжелый рулон на стопку со спальными принадлежностями.

Она отнесла все вниз и оставила на стуле. Налаживать свой быт она будет потом. Сначала нужно сходить к мистеру Зогу и попытаться забрать у него свой заработок за два дня. Мина взялась за котелок и с радостью поняла, что миска оборотня пуста. Пока она освобождала из пыльного плена свое богатство, волчара плотно позавтракал. Или пообедал? Не важно, главное есть куда излишки продуктов сложить.

– А то пришлось бы вываливать лишнюю кашу прямо на стул. – И щедро отсыпала от горохового комка.– Скоро вернусь. – Помахала она оборотню.

Бедняга как раз пил воду и от удивления чуть не подавился.

– Веди себя хорошо, и я принесу тебе что-нибудь вкусненькое. – По мере решения проблем, настроение у Мины начало подниматься.

Она хотела послать ему еще и воздушный поцелуй, но вид у узника и так был слишком ошарашенный. Он сидел на полу, с раздутыми от воды щеками и с кончика его бороды стекала струйка. Глаза, сейчас темно-карие, были не то – что широко раскрыты, а выпучены, как будто его душили.