Чтение онлайн

Каллисто прошмыгнула в расположенную слева по коридору дверь, прошла вперед и остановилась в небольшой комнате со старым разбитым сервантом, в котором некогда находящиеся стеклянные вставки превратились в изредка торчащие острые лезвия. Остальные осколки образовали прозрачный ковер на полу непосредственно перед шкафом. По центру помещения стоял длинный, металлический и явно тяжелый стол, покрытый добрым слоем пыли, и стулья, вразнобой раскиданные по всему пространству.

Следя за перемещениями врага, Каллисто напряженно ходила взад-вперед, пытаясь выделить основные этапы своих действий. Разве тут можно было заранее подготовиться? Противник нападает, ты стреляешь и стараешься не подставить свою тушу под пулю. Звучит просто – как это обычно и бывает с самыми сложными задачами. Каллисто замерла на месте, задумчиво прислонила угол пистолета ко лбу и развернулась к серванту. Она опустила взгляд на карту и с ужасом сделала несколько шагов к одной из дверей. Мейсон Кин бешено мчался к ней, перескакивая масштабные промежутки на карте с завидной скоростью. Когда он оказался совсем рядом, Каллисто подняла пистолет, но вместо противника в комнату через щелку приоткрытой двери залетело что-то маленькое и блестящее. Предмет, едва не коснувшись стола, упал на покореженный паркет, а через несколько секунд прогремел скромный взрыв, однако его вполне хватило, чтобы окатить ударной волной всю комнату и толкнуть Каллисто к подножью буфета. Она свалилась прямо на усеивающие пол стеклышки и, чтобы не искорежить себе лицо, успела выставить руки вперед. От невыносимой боли девушка вскрикнула, ощущая, как тысячи осколков пронзают ее кожу. К черту боль, где пистолет? Приподняв голову, Каллисто увидела его в сантиметре от окровавленных пальцев израненных рук, но одномоментно с этим ее щиколотку обвили тиски, протащившие девушку назад прямо по стеклам. Она скрючилась на полу и застонала.

– Как мне повезло, ах, как же повезло! – воскликнул счастливый мужской голос.

Каллисто разомкнула веки и взглянула на Мейсона – достаточно крупного представителя своего вида. Его длинноватые темные волосы с проседью облепили не самое красивое лицо, а дикие глаза разглядывали девушку с ног до головы. Он натянуто улыбался кривыми зубами и тяжело дышал после бега. Ему определенно нравилось чувствовать себя сильнее, могущественнее – и совсем не важно, что перед ним находилась хрупкая девушка, априори слабее его физически. Однако не духом. Дух у нее, бесспорно, был способен свернуть пять гор подряд. Каллисто собралась с силами и не спеша приподнялась, сев на колени. Все тело ослабло от боли, руки будто бы пылали ледяным огнем, а воля к жизни едва ли не сломилась. Когда с самого начала все покатилось в тартарары, сложно настроить себя на хэппи-энд. Именно это и глушит надежду, именно такие мысли – рубят на корню любые возможности. Каллисто прекрасно все знала, и она не собиралась сдаваться, с чего бы? Ее рука плавно скользнула к рукоятке закрепленного на бедре ножа, оставалось выбрать подходящий момент и напасть.

– Я так боялся, что тут не будет девочек! – с какой-то горечью произнес Мейсон, и Каллисто передернуло от отвращения. – Будешь паинькой – и мне не придется тебя убивать, малышка.

– Заткнись! Меня сейчас стошнит от твоего голоса! – Каллисто брезгливо ощерилась и с полными презрения глазами посмотрела на мужчину.

Мейсон Кин терпеливо потер подбородок и, пожав плечами, произнес:

– Ясно, ты типа с характером, да? Так только веселее! – радостно взвизгнул он, потянув руки к девушке.

Вот же он, момент! Каллисто рывком вскочила и полоснула ножом по запястьям противника, не упустив возможности добраться и до горла. Только она поддалась вперед, Мейсон в ярости схватился прямо за лезвие, не позволяя девушке сделать задуманное. Мужчина злобно заревел и со всей дури толкнул Каллисто в разбитый сервант, деревянные перешейки которого с остатками стекол захрустели и сломались, а острейшие осколки вонзились девушке во всю длину предплечья. Она упала на пол, тихо всхлипывая и пытаясь дотянуться до самых длинных кусков стекла, торчащих из ее настрадавшегося тела. Каллисто не успела их вытащить, потому что Мейсон уверенно и непринужденно схватил девушку за руку, почти поднял и проволок к столу. Потом он грубо стиснул пальцами ее щеки и сказал:

– Сопротивление сделает только хуже. Ты понимаешь?!

Договорив, Мейсон швырнул Каллисто на гладкую столешницу, затем и сам запрыгнул на неё. Девушка немного отползла назад, и незначительный толк от этого не заставил себя ждать. При движении приличных размеров осколок добровольно покинул одну из ее ран, и Каллисто, истекающая кровью, подобрала его и пальцами запихнула под рукав продырявленной крутки. Мейсон припал к девушке, внезапно навалился на неё всем своим весом и сдавил ее тонкую шею своей мясистой лапой.

– Все еще хочешь противиться неизбежному? – проговорил он, похабно улыбаясь. Его рука от шеи проскользнула ниже, расстегнув верхние пуговицы на рубашке Каллисто.

– А ты меня не убьешь? – выдавила из себя она милым и кокетливым голосом – сердце у неё при этом колотилось, как сумасшедшее.

– Если ты будешь меня слушаться, девочка. Ты такая лапочка, такая невинная и крохотная!

С улыбкой Мейсон склонился ближе, провел пальцами по лицу девушки, от виска до подбородка, и повернул ее голову влево. Он приблизился к уху Каллисто губами и провел по нему языком, свободной рукой потянувшись к ширинке ее штанов. Она нашла в себе силы стерпеть – не шевельнулась, лишь медленно вытащила лезвие и сильно, до крови, обхватила его ладонью. У нее только одна попытка, больше не будет. Когда Мейсон вроде бы увлекся процессом, стараясь избавиться от мешающей одежды, попутно лапая Каллисто в самых интимных местах, она обиженно пролепетала:

– Может, хотя бы поцелуешь для начала?

Мейсон Кин заметно удивился, но предложение одобрил. Он с энтузиазмом собирался облюбовать своим ртом ее губы, и тогда Каллисто, собрав в удар всю ненависть, вонзила стеклянное острие в его шею, метя прямо в сонную артерию. Заревев от боли, мужчина поднял торс, оставаясь нависать над Каллисто, опираясь на колени. Девушка воспользовалась этим, согнула ногу и ударила его непосредственно в пах, быстро выползая из-под туши извращенца. Потеряв равновесие, Мейсон, скуля от боли, свалился на пол. Он вытащил осколок стекла и зажал рану, из которой струилась дорожка крови, рукой. Тем временем Каллисто на месте не сидела и, получив дозу бодрящего адреналина, она спрыгнула со столешницы и подскочила к валяющемуся неподалеку пистолету. Подобрав его, девушка направила дуло на Мейсона и сделала пару шагов поближе к нему.

– Ах ты, грязная сука! – провопил мужчина и, зажимая шею рукой, попытался встать на ноги. Струйки крови стекали вниз по коже, постепенно окрашивая его одежду в красивый красный цвет.

– Так-то лучше, – раздраженно произнесла Каллисто. – Тебе суждено сдохнуть от руки… Как ты там говорил? От руки невинной и крохотной девочки? Наверное, все, кого ты мучал и убивал, были именно такими, но со мной ошибочка вышла. Какая же жалкая нелепость: тебя победила твоя же жертва!

Каллисто злорадно усмехнулась, и Мейсон, будучи в ярости, поднялся, вспомнив о своем пистолете, вложенном в пояс. Стоило ему потянуться к нему рукой, Каллисто спустила курок, и пуля продырявила черепную коробку мужчины. Он замертво, пластом свалился на пол.

В одной битве Каллисто с трудом, но все же одержала победу. Все закончилось, и рассудок девушки перестал настраивать тело на главную задачу: выжить. Выжить, несмотря на раскаленную боль, выжить, несмотря на обильную потерю крови. Каллисто вдруг охватил могильный холод, руки затряслись и ослабли – да так, что она еле-еле вернула пистолет в кобуру. Голова немного закружилась, в глазах моментами темнело. Когда она успела потерять так много крови? Каллисто осмотрелась – почти все вокруг было залито алой краской, а на столе обнаружились небольшие размазанные лужицы. Девушка сняла куртку, посмотрев на свои руки и, кое-как умудрившись оценить принесенный себе ущерб, догадалась, что несколько длинных осколков задело пару крупных артерий или вен. Ее раны продолжали плакать кровью, а с кровью утекали и последние силы. Она присела на столешницу, взяла нож и разрезала солидную часть рубашки снизу. Вряд ли перевязка самой раны окажется полезной, поэтому стоило наложить жгут, что выполнить без посторонней помощи для Каллисто (особенно при таком плачевном состоянии) окажется не так просто. Но даже если она успеет дойти до Реймонда, то совсем нет гарантий, что он будет рад ей подсобить.

Провозившись, наверное, минут пятнадцать Каллисто все-таки покрепче затянула ткань чуть ниже плечевого сустава, завязала какой-никакой, но узел и, пока ее не настиг обморок, в полном изнурении побрела к своему напарнику. Если верить карте, то он находился рядом с последним из оставшихся врагов где-то в центре здания. Каллисто надеялась, что Реймонду случайно подвернулась аптечка или ещё что, способное спасти девушке жизнь. В противном случае она, скорее всего, постепенно будет приближаться к смерти.

* * *

После минутки изрядного удивления, связанного с победой Каллисто над Мейсоном, Реймонд Шоу подумывал, что ему в обязательном порядке надо покончить с Говардом Галином, заключительным противником в этой зоне. Единственное, парню была нужна аптечка – и даже не из-за насквозь пробитой руки, скорее его больше беспокоила ужасная боль в ребрах, сковывающая движения до неприличия. Вообще Реймонд привык к боли, но заподозрил, что при падении, которое ему щедро обеспечил Инок, он столкнулся с твердым полом в крайне неудачной позе, и потому кости могли предательски сломаться. Возможно, хоть и не точно. В районе грудной клетки Реймонд не обнаружил никаких припухлостей, свидетельствующих о переломе, увидел только постепенно образовывающийся синяк на коже живота – опять-таки спасибо Иноку, не поскупившемуся на силу удара. К сожалению, сейчас Реймонд чувствовал себя избитым и слабым, он шел вперед только благодаря ненависти и упорству, неизменно живущих в его сердце. Как парень будет справляться с Говардом? Да черт его знает! Реймонд пустит в ход свои дипломатические навыки, развитые, кстати, до достойного и приличного уровня. К битве он не был готов и просто терпеть не мог действовать без заранее подготовленного плана, особенно, когда его физическое состояние определялось примерно как среднетяжелое.