Чтение онлайн

Она говорила очень медленно, не зная, как лучше объяснить, Франциск смотрел в окно: там, у реки, последние лучи солнца золотили верхушки тополей. Слова тетушки Алисон породили в его голове новую вереницу мыслей.

– Все реки имеют начало, ведь так? – сказал он.

– Конечно.

– А где исток этой реки?

– Не знаю, но могу выяснить. Где-то высоко в горах из земли бьет родник. Он течет по склонам гор, его наполняют дожди, в него вливаются другие родники и ручейки, и постепенно он растет, становится шире и глубже. И там, где он течет, все живет и зеленеет.

Франциск погрузился в молчание. Многое из того, о чем только что говорила с ним тетушка Алисон, он уже успел забыть, но все сказанное ею о реке глубоко врезалось ему в память. Он твердо усвоил, что, во-первых, Бог подобен истоку прекрасной реки и что, во-вторых, любовь и счастье проистекают от Него.

Тут в комнату вошла Кейт. Она зажгла лампу и вызвалась накрыть на стол. Кейт исполнилось пятнадцать лет, она была высокой, стройной девочкой с длинными, красивыми волосами. Она не одобрила появление Франциска в их доме, хотя ее родители относились к нему с безграничным терпением, поэтому Франциск не любил ее и отчасти побаивался. Не собираясь продолжать разговор в ее присутствии, он поднялся и вышел во двор. Смеркалось, вокруг пахло свежей травой, пыльцой и коровами. Франциск побрел к реке.

Она журчала в зарослях тростника, где лебеди и куропатки готовились вить гнезда. Раздался всплеск – это нырнула в реку водяная крыса. Франциск вздрогнул от неожиданности. «Бог подобен истоку прекрасной реки. Любовь и счастье проистекают от Него».

Если я найду этот исток, думал Франциск, то, возможно, стану счастливым. И тогда, может быть, папа и мама полюбят друг друга, а Глория навсегда исчезнет, маме станет лучше, Венди перестанет щипаться, а Тайк больше никогда не вспомнит о нем.

Что же еще она говорила? Он силился припомнить. «Когда начнешь познавать Иисуса, начнешь узнавать Самого Бога». Сегодня вечером надо будет слушать внимательнее, решил Франциск.

Каждый вечер Франциск весь превращался в слух, и многое ему удалось запомнить, потому что рассказы об Иисусе очень заинтересовали его. Франциск узнал о том, как Иисус умер в Страстную пятницу из-за того, что Он любил людей и хотел понести наказание за их злодеяния и дурные поступки. Он также узнал, что Иисус воскрес из мертвых в день Пасхи, что Он жив до сих пор и по-прежне-му любит всех людей. Потом они слушали рассказы о Его земной жизни – о том, как Он исцелял людей, помогал им и любил их. Любовь, любовь, любовь – это слово эхом звучало в ушах Франциска.

Но хотя ему нравились эти рассказы, они никоим образом не изменили его. Он все так же бросал камни в лебедей и уток и лез из кожи вон, чтобы хоть чем-нибудь досадить Кейт. Когда никто не видел, он воровал со стола лучшие куски и убегал к реке, и он все еще рассказывал выдуманные им самим истории. Ему сказали, что его мама уже поправляется, и Франциск стал бояться, что скоро он вернется домой. Он очень хотел увидеть маму, но не хотел возвращаться домой – а вдруг опять начнутся ссоры и скандалы. Снова появится Глория, Венди начнет щипаться, Тайк будет кружить поблизости. И не будет всему этому ни конца, ни края, потому что ничего не изменилось.

Он и не заметил, как подошли к концу весенние каникулы, потому что постоянно был чем-нибудь занят. Они с Мартином и Крисом помогали на ферме и возились с лодкой, строили на острове шалаш, плавали, удили рыбу, наблюдали за гнездами. Франциск с радостью занимался всем этим, но больше всего ему нравилось бывать у реки, или на реке, или в реке. Он не смог бы объяснить даже самому себе, почему вдруг так полюбил реку. Может быть, из-за связанного с ней первого в его жизни приключения или потому, что благодаря ей он оказался в доме дяди Джона. Долгими часами Франциск лежал и рассматривал карту, на которой голубой ленточкой вилась река. Он представлял себе, как река становится шире и глубже, пробегая мимо больших городов и впадая в море. Иногда он мысленно отправлялся вверх по течению, туда, где река брала свое начало высоко в горах, где пенился и пузырился выбивающийся из земли родник – где рождалась река. Франциск решил, что когда вырастет, первым делом пройдет вверх по течению и отыщет исток реки.

До конца пасхальных каникул оставалось только три дня. Кейт радовалась, а Мартин ворчал, недовольный тем, что ему скоро придется возвращаться в школу. В тот вечер после вечерней молитвы дядя Джон сделал одно объявление.

– Завтра на ферме будет много работы, – сказал он. – Надо подстричь лужайку, прополоть цветочные клумбы и разбросать удобрения. Если все мы хорошо поработаем завтра и сделаем всю работу, то послезавтра мы сможем устроить себе праздник. Мартин, Франциск и Крис, я пойду с вами на скотный рынок, а мама побудет дома в тишине и покое. Кейт, ты можешь пойти с нами, если хочешь.

– Я завтра поработаю во дворе и останусь дома, чтобы закончить сочинение, – сказала Кейт, которая отличалась прилежанием и трудолюбием не только дома, но и в школе.

– Тогда весь дом останется в твоем распоряжении, – сказала мама и пояснила: – Я собираюсь сходить в парикмахерскую.

– Здорово! – воскликнула Кейт. – Я люблю оставаться дома одна. Когда никого нет, здесь тихо и спокойно.

Она многозначительно посмотрела на Франциска, который иногда наигрывал на пианино «Собачий вальс». Они никогда по-настоящему не ссорились, потому как Франциск считал Кейт уже достаточно взрослой, но все же не мог простить ей пренебрежительного отношения к себе. Как-нибудь он с ней поквитается. Он поднялся в свою комнату, бормоча себе под нос разные грубости, и вдруг понял, что ему совсем не хочется работать завтра под ее пристальным надзором и все время ожидать от нее каких-нибудь замечаний. Нет, совсем не так он представлял себе хорошо проведенный день.

Ведь он не слуга и не станет делать того, чего не хочет. Надо будет заняться чем-нибудь другим.

Он заснул, всем сердцем ненавидя Кейт, но во сне увидел нечто интересное. Ему снилось, что он бежит вдоль берега реки к ее истоку, но русло реки высохло, и ее берега превратились в запекшуюся под палящим солнцем грязь и были похожи на пустыню, фотографию которой он видел в учебнике по географии. Вдруг он заметил сбегающий с горного склона ручеек, и там, где он протекал, все цвело, зеленело и благоухало. Река жизни, сказал он себе и проснулся – в окно уже светило солнце, где-то рядом куковала кукушка. Река жизни, повторил он, стараясь вспомнить, когда и где он впервые услышал эти слова. Скорее всего, в церкви, решил Франциск.

Он поспешно выбрался из-под одеяла, ощущая на своей коже нежные прикосновения солнечных лучей – поцелуи небесного светила. Он не станет проказничать. Именно во сне он пришел к такому заключению. Скоро ему предстоит вернуться в школу, и он собирался посвятить один из дней самому себе. Дядя Джон всегда вставал очень рано, но все же не в такой ранний час, и Франциск подумал, что его день настал. Он набил карманы печеньем и ломтиками холодного мяса и оставил на столе записку: «Я ушел. Но я вернусь. Люблю всех вас. Франциск».

Он выкатил из гаража велосипед и почувствовал облегчение, когда дом фермера скрылся за деревьями. Он ехал вдоль берега, держась поближе к воде, и хотя знал, что вряд ли сумеет добраться до истока реки высоко в горах, все же решил подобраться к нему как можно ближе. Перед ним до самого горизонта возвышались холмы и горы, поросшие травой и деревьями.

Он мчался по дороге мимо цветущих изгородей, но вскоре понял, что так он отклонится в сторону: река терялась из вида. Подъехав к ближайшему поселению, Франциск оставил велосипед в гараже, объяснив его дружелюбному хозяину, что хочет немного прогуляться. Мужчина без лишних вопросов согласился присмотреть за велосипедом и показал Франциску тропинку, что вела к реке, протянув ему пакетик чипсов. Франциск шагал среди цветущих лютиков, ощущая ликующую свободу, слушая пение птиц, любуясь небом и жуя чипсы. Это апрельское утро он будет помнить всю свою жизнь.