Чтение онлайн

В традиционном христианстве вочеловечение и земное служение Иисуса Христа, особенно Его смерть на Голгофе, рассматриваются как искупление грехов всех людей. Читая в церквях Никео-Константинопольский Символ Веры, христиане заявляют о вере во Христа – «сошедшего с небес ради нас, человеков, и спасения нашего ради, и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы, и вочеловечившегося, и распятого за нас при Понтии Пилате». Так в наиболее доступном изложении и в самых общих чертах выглядит догмат искупления (Atonement).

Было бы, наверное, полезно изложить понимание догмата искупления традиционными христианами детально, с тем чтобы сравнить с таким пониманием рассуждения Уильяма Пенна на сей счёт. Но, увы, это невозможно. Искупление – один из самых сложных и дискуссионных догматов христианства. В понимании искупления нет единомыслия не только между разными конфессиями, но даже между разными православными богословами 131 . Не было ясности в этом вопросе и у англиканских богословов того времени.

Пенн посвятил догмату искупления один из разделов (Sections) трактата, который назывался прямо и характерно: «Опровержение, на основании Писания, вульгарного учения о достаточном удовлетворении, зависящего от Второго Лица воображаемой Троицы» (The Vulgar Doctrine of Satisfaction, being dependent upon the Second Person of the imagined Trinity, refuted from Scripture). Пенн пытался доказать, что у понимания Голгофского служения Христа как служения искупительного нет библейского обоснования. Однако обвинители Пенна к этому его утверждению не придирались ни тогда, ни потом. В этот вопрос мы можем не углубляться.

Трактат Пенна завершается словами, которыми он исповедовал квакерскую веру: «Единодушно свидетельствуем о едином Истинном Боге, Истинном Христе и райском / небесном учении» («bear an unanimous Testimony for the only True God, True Christ, and Heavenly Doctrine»).

Пенн подписал своё сочинение так: «Сочинение У. П. Мл., строителя иного фундамента, который не может быть поколеблен».

Тогда многие в Англии считали, что называть Бога Единым, а не Троицей – это и значит отрицать божественность Христа. Таково было тогдашнее словоупотребление… Винсент раскритиковал памфлет именно с таких позиций. Он заявил, что Пенн не признаёт Спасителя, и инициировал преследование его светской властью.

Арлингтон, соперник Пенна-старшего, решил воспользоваться ситуацией с его сыном для интриги с целью ослабить позиции адмирала.

Незадолго до того был принят акт (14 Charles II Chapter 33), который запрещал частным лицам печатать и издавать какие бы то ни было книги без предварительного разрешения. На богословскую книгу формально требовалось разрешение лондонского епископа Хамфри Хенчмэна (Henchman, Humphrey, 1592–1675), которого на практике никто не спрашивал. Пенн тоже спрашивать его не стал.

Арлингтон приказал арестовать издателя «Потрясения» Джона Дарби (John Darby) и держать в тюрьме, пока он не назовёт имя автора и не признает своей вины.

Тогда Уильям Пенн в пятницу, 16.12.1668 явился к Арлингтону сам и, не снимая шляпы, заявил, что он и есть автор книги, а напечатал книгу без разрешения просто потому, что таков обычай, да и странно было бы отнимать у Хенчмэна драгоценное время. Формально закон нарушен, и Пенн готов за это отвечать. Но Дарби ни в чём не виновен.

Арлингтон вызвал дежурных офицеров, велел им арестовать Пенна и отправить в Тауэр. Пенна провели в Тауэр морозным днём по улицам Сити.

Тем самым Арлингтон поступил вопреки установленному порядку. Арлингтон должен был обратиться к мировому судье, тот – выслушать обвинение, свидетельские показания, признание обвиняемого – и принять решение, предавать ли его суду. Если предавать, то до открытия судебной сессии он мог отдать подсудимого на поруки и лишь в крайнем случае заключить во Флитскую тюрьму.

Сэр Джон Робинсон (Robinson) – комендант Тауэра – потребовал от прибывших с Пенном офицеров бумагу с предписанием о задержании. Но никакого документа не было: было лишь устное распоряжение Арлингтона заключить Пенна в Тауэр и содержать под строгим надзором. Робинсон, однако, знал, что предыдущие коменданты Тауэра – Блант и Хельвис – были осуждены за то, что держали в Тауэре узников без законных на то оснований. И теперь, если бы Пенн-старший обратился в Суд Королевской Скамьи, то сэра Джона могли бы привлечь к ответу. Робинсон потребовал приказ за подписью короля и членов Совета 132 . Не получив такого документа, он всё же принял узника, однако немедленно послал к Арлингтону за приказом по всей форме.

Но такие приказы отдавались только Королевским Советом, и в Тауэр заключали только серьёзных государственных преступников. Выход из затруднительного положения он нашёл в том, чтобы попытаться возвести на Пенна обвинение более серьёзное, нежели нарушение закона об издании книг.

Для достижения нужного эффекта Арлингтон устроил настоящий спектакль. Он отправился в Тауэр сам. Пенна привели в комендантский дом. Арлингтон с мрачным видом спросил: какую бумагу Пенн обронил в кабинете Арлингтона? Пенн спокойно ответил, что никакой бумаги в кабинете Арлингтона не ронял. Тогда Арлингтон принялся врать, будто на том самом месте, где стоял в его кабинете Пенн, нашли бумагу, содержавшую план заговора против короля и «дерзкие выражения», оскорбляющие монарха. Пенн существование такой бумаги категорически отрицал, а по поводу ранее предъявленного ему обвинения заявлял, что его книга направлена только против аргументации Винсента и не содержит ничего против короля. Арлингтон сделал вид, будто удовлетворён этими объяснениями и пообещал Пенну ходатайствовать за него перед королём. Из Тауэра Арлингтон отправился в Уайтхолл. Излагая дело Пенна королю, он назвал памфлет «богохульным» и напомнил, что король Англии – глава Церкви и защитник веры: следовательно, не только может, но и должен арестовать Пенна. В журнал Королевского Совета был вписан протокол фиктивного заседания с решением о заключении Пенна и печатника Джона Дарби (Darby) в Тауэр по обвинению в «богохульстве» (blasphemy) 133 . А в воскресенье, 18.12.1668 в Уайтхолле был наскоро всё-таки созван Королевский Совет, и 7 его членов подписали приказ об аресте Пенна и содержании его в строгом заключении.

«Строгое» означало, что его заключили в карцер с тюремщиком. Судя по фотографии, сделанной в 1944 г., это было чердачное помещение, довольно просторное и объёмное, под крышей, сложной по форме и закреплённой на балках под разными углами наклона 134 . Однако ту комнату почти не отапливали, а зима выдалась очень холодная. Свою еду покупать было нельзя: есть можно было только обыкновенную пищу арестантов. Все огни гасились в ранний час. Друзья допускались только с разрешения Королевского Совета. Узник не имел права вызвать доктора, пастора, стряпчего. Нельзя было писать письма, получать подарки, платить долги (то есть долги росли, поскольку набегали проценты).

Несколько дней спустя, в конце декабря 1668 г., Арлингтон представлял Карлу поступки Пенна уже в комическом свете. И повсюду, где появлялся, Арлингтон распространял лживые слухи, будто Пенн арестован по инициативе епископа Хенчмэна, авторитет которого он будто бы задел 135 . Арлингтон даже придумал слова, якобы сказанные епископом: «Пенн или откажется от своего учения, или умрёт в тюрьме». Когда их передали Пенну, он вздрогнул, но затем сказал: «Ничего, теперь я спокоен. Жаль, что меня не предупредили раньше. А то я рассчитывал получить свободу и запустил кое-какие дела». Король время от времени интересовался настроением узника. Посланные находили, что Пенн был в обращении очень мягок и приветлив, а ответы его разумны и удовлетворительны. Но в чём бы то ни было каяться или уступать Пенн не собирался.

В январе или феврале 1669 г. Винсент напечатал свой ответ на «Потрясение». Винсент также не представил свою книгу на предварительную цензуру лондонского епископа. Тогда Арлингтон, чтобы изобразить беспристрастие, направил в типографию наряд с приказом захватить отпечатанные экземпляры. Типограф Т. Джонсон и его друг Уильям Бёрден успели все экземпляры спрятать; однако обоих арестовали, и они провели в тюрьме по 9 дней. Самого Винсента не тронули, и он чувствовал себя настолько в безопасности, что обратился к другому издателю и быстро напечатал ещё одну брошюру: «Фундамент Божий остаётся незыблем», тоже без разрешения епископа. Книжка пользовалась большим спросом, и на её появление Арлингтон реагировать не стал.