Чтение онлайн

В архитектурном плане "аббатства" в особенности выделялась небывалой высоты башня, идея которой, как и многое другое в постройке, подсказана была Бекфорду "Ватеком". Первоначально она имела высоту 300 футов, строилась очень поспешно и, недостаточно укрепленная, обрушилась через несколько месяцев. Тогда Бекфорд приказал воздвигнуть вторую башню такой же высоты, но более прочную. Эта последняя продержалась двадцать четыре года и упала уже в то время, когда Бекфорд, потеряв значительную часть своих средств вследствие неблагоприятной торговой конъюнктуры, вынужден был в 1823 г. продать "аббатство" Фонтхилл со всеми его коллекциями за сумму в 330 тыс. фунтов стерлингов другому представителю английской колониальной буржуазии, "набобу", недавно разбогатевшему на торговле с Индией.

Вынужденный покинуть Фонтхилл, Бекфорд провел последние годы жизни в небольшом поместье Ленсдаун, близ Бата, где он также вскоре занялся постройкой дома по своему плану, на этот раз в новом, классическом вкусе. И этот дом был окружен стеной и имел высокую башню, однако, в соответствии с значительно более скромными масштабами новой постройки, высотою на этот раз только в 130 футов. Сюда Бекфорд перевез свою библиотеку и остатки своих художественных коллекций, и здесь он прожил до глубокой старости, встречаясь с немногими близкими, одиноким осколком прошлых поколений.

Еще при жизни Бекфорда вокруг его имени стала складываться биографическая легенда. Его несметные богатства в годы жизни в Фонтхилле контрастировали с добровольной замкнутостью и одиночеством этой жизни. За стенами его замков, закрытых для любопытных глаз, подозревали чудеса или тайные преступления. Его долговременные путешествия за границу, в том числе в революционный Париж, и неясные страницы его биографии вызывали любопытство и кривотолки. Отщепенец от общества и полудобровольный изгнанник, он казался самым существованием своим и судьбой воплощением индивидуалистического протеста против моральных и общественных предрассудков дворянско-буржуазной Англии, с чертами вольнодумства и аморализма, несвободного от позы, но во многом родственного духу романтического индивидуализма более позднего времени. В этом свете "Ватек", подобно романтическим поэмам Байрона, мог восприниматься как личное признанье.

Большинство литературных произведений Бекфорда, как и Уолпола, являются плодами досуга дилетанта, но дилетанта, гораздо более образованного, оригинального и талантливого, чем автор "Замка Отранто". Бекфорд также был мастером эпистолярного жанра, о чем свидетельствуют в особенности его ранние письма из Швейцарии, адресованные Луизе Бекфорд, леди Гамильтон и другим друзьям. Они проникнуты лиризмом, подернуты меланхолией, живо воспроизводят живописные красоты природы и встречи с людьми. Эти письма послужили, по-видимому, основным материалам для книги "Сны, мечты наяву и случайные происшествия" ("Dreams, Waking thoughts and Incidents"), напечатанной в 1783 г. в 500 экземплярах, которые молодой Бекфорд сам изъял из печати, по настоянию родных, после событий 1784 г., уничтожив в 1800 г. весь тираж, кроме нескольких экземпляров, из которых один сохранился в Британском музее.

Другая группа переработанных автором писем, содержащих, наряду с впечатлениями историко-биографического характера, более широкие картины жизни современного общества, была опубликована Бекфордом в старости в форме путевых очерков под заглавием: "Италия, с очерками Испании и Португалии" (1834). Затем последовали "Воспоминания о путешествии в монастыри Альбокаса и Баталья" (1835), в дальнейшем объединенные с ними в одной книге (1840). Несколько переизданий свидетельствуют о читательском интересе к этим произведениям популярного в эпоху романтизма жанра.

Особый интерес представляют сочинения Бекфорда на восточные темы. Сохранилось десять переводов сказок типа "Тысяча и одной ночи", сделанных им в молодые годы (между 1780 и 1783 г.), по арабским рукописям, приобретенным из наследия лэди Монтегю ("Wortley-Montague MSS"), в чтении которых Бекфорду помогал, по его рассказам, "старый мусульманин Земир", поселившийся в его поместье. Переводы были сделаны на французский язык и все остались в рукописи, кроме "Истории Алрави", напечатанной по-английски в 1799 г. В сущности, большая часть представляет не переводы в точном смысле, а творческие переделки, в ряде случаев значительно отклоняющиеся от оригинала и стилизующие его в духе XVIII в. и собственных вкусов и идей Бекфорда. В этом смысле они являются первым опытом молодого писателя в манере "Ватека".

К ним примыкает относящаяся к тому же времени незаконченная рукопись арабской сказки "История Дарианока, юноши из страны Гу-гу". Как оригинальное произведение будущего автора "Ватека", эта сказка, также написанная по-французски, представляет значительный интерес.

Дарианок, родившийся в стране "неверных", - атеист и считает все религии одинаково "безумием". "Я не поклоняюсь никому, потому что не вижу ничего, чему следует поклоняться". За это он осужден скитаться по земле, пока воочию не убедится в существовании "высшего существа" - Аллаха. Эта завязка мотивирует обширный цикл чудесных и занимательных приключений героя, позволяющих развернуть ряд романических картин ориентальной экзотики, интересующих автора не меньше, чем моральная цель его философского романа.

Жизненный опыт Дарианока не оправдывает оптимизма просветителей-деистов. "Всюду - несправедливые войны, отец вооружается против сына, брат отравляет брата - таковы дела королей Индии; ростовщики сдирают кожу со своих жертв, жены отравляют мужей - прибавьте изнасилования, кровосмешения и т. д.
– все это показывает, что мы на хорошем пути". Герой заключает: "Если нет бога - существует дьявол, его дела я видел воочию".

Рассказ имеет моральную развязку: в конце своих странствий Дарианок попадает в страну добрых старцев, "почитателей солнца", и там он убеждается в существовании бога, творца вселенной. Но эта развязка имеет искусственный характер и не в состоянии перекрыть тех ярких картин царящего в мире зла, которые больше всего занимают фантазию художника.

"Ватек", единственное произведение Бекфорда, пережившее своего создателя, был написан в январе 1782 г. "за две ночи и один день", по рассказам автора. Однако это сообщение вызывает критику, как и аналогичные признания Уолпола и Казота: они должны были подчеркнуть спонтанный характер творческого воображения писателя, его романтического вдохновения. Во всяком случае, в апреле этого года Бекфорд продолжал работать над текстом своей "восточной повести", а в следующие годы - над тремя большими вставными новеллами, для которых она должна была служить обрамлением, в соответствии с жанровыми образцами арабских и персидских сказочных сборников.

Первоначальный текст "Ватека", подобно одновременным переводам, был написан по-французски, которым Бекфорд владел в совершенстве, - очевидно, в связи с европейской традицией "восточных повестей" - от Галана до Вольтера. Для перевода на английский язык он передал рукопись своему сотруднику Самуэлю Хенли, который, воспользовавшись личными затруднениями Бекфорда, связанными с событиями 1784 г., напечатал свой труд анонимно, без разрешения автора, как "перевод неизданной рукописи". Возмущенный Бекфорд, боясь потерять права на свое детище и не имея под руками французского оригинала, захваченного Хенли, немедленно заказал французский перевод с английского, который был напечатан в Швейцарии, в Лозанне, в конце 1786 г. Однако, неудовлетворенный стилем своего швейцарского переводчика, он заново отредактировал этот французский текст, воспользовавшись, по-видимому, помощью известного французского писателя Себастьяна Мерсье. Это второе французское издание, вышедшее в Париже уже в следующем, 1787 г., дает окончательный "авторский" текст "Ватека" и в дальнейшем много раз переиздавалось, как, впрочем, и английская версия Хенли.

"Ватек" существенным образом отличается от "восточных повестей" эпохи Просвещения, с которыми он связан исторически. Романтическая экзотика арабских сказок уже не является в нем абстрактной моральной аллегорией; фантастический сказочный мир приобретает самостоятельное художественное значение и реальные историко-этнографические черты. Знание арабских первоисточников позволило Бекфорду воссоздать этот мир как бы изнутри; на фоне идеализованного быта арабских сказок он широко использовал мусульманскую мифологию, легенды и народные суеверия, с которыми ознакомил его английский перевод Корана (The Koran, Translated into English by George Sale. London, 1764) и словарь д'Эрбело, послуживший основой его научной осведомленности. Чудесное выступает у него как составной элемент этого быта, каким средневековые религиозные верования и суеверия явились бы в произведении писателя-христианина.