Чтение онлайн

Рекомендуется заботиться о малоимущих, заблудших, безработных. Вообще, атмосфера "Учения" определяется умонастроениями многочисленных религиозных сообществ взаимопомощи, распространенных в иммигрантской среде, в городских центрах империи в первых веках.

В последней, семнадцатой главе обнаруживается обычное апокалиптическое настроение трех синоптических евангелий и двух посланий к фессалоникийцам с отсылками к библейским пророкам. Верующие призываются к бдительности, поскольку точный час конца света не известен. Прежде чем он наступит, умножится число лжепророков, возрастет ненависть и участятся предательства среди людей, пока не обнаружится "искупитель мира в образе {116} сына божьего". Не очень ясно, намек ли это на распространение культа императора или на трансформацию мистико-павловского понимания образа мессии.

Космическая катастрофа приведет каждое творение к "испытанию огнем". Многие будут им поглощены и погибнут. Но те, кто устоят в своей вере, будут спасены. И тогда они увидят явление "знамений истины", описанных в иудаистском духе: разверзнутся небеса, раздастся трубный глас, восстанут мертвые, "но не все". В конце мир увидит "господа, шествующего по облакам",- весьма близко к описанию конца света у пророка Захарии (14 : 5).

ЛИТЕРАТУРА "АПОСТОЛИЧЕСКИХ ОТЦОВ"

Богослужебный и моральный контекст "Дидахе" сближает это произведение с писаниями тех древних христианских авторов, которых начиная с XVII в. стали условно именовать "апостолическими отцами", связанными непосредственно с первыми учениками Иисуса. Конечно, эта связь не имеет ни малейшего фактического подтверждения.

Не столь уж важно установить, кому в действительности следует приписать оба послания Климента, предполагаемого третьего епископа Рима (одно верующим Коринфа, другое - просто проповедь), семь писем Игнатия Антиохийского (пять общинам Малой Азии, одно римской общине и одно Поликарпу из Смирны), послание Варнавы, фрагменты писаний Папия, епископа Гиераполя в Малой Азии, мартиролог Поликарпа, послание Диогнету неизвестного автора, "Пастырь" Гермы. Все это сочинения разной ценности, не слишком высокого уровня. К ним следовало бы добавить несколько папирусов, в частности одиннадцатую Песнь Соломона, проповедь Мелитона Сардского о пасхе и апокрифическую переписку Павла с коринфянами, в которой отражены некоторые догматические взгляды церкви в начале III в.

Только послание Диогнету выделяется из общей посредственности этих документов. Оно и относится к менее архаическим временам. Однако отцы церкви не ведают о нем.

Что касается Варнавы, персонажа павловского цикла, то для него апостолы "грешники из грешников". У Климента уже обозначается определенное представление о {117} прерогативах иерархии, сформированное под углом зрения римской военной дисциплины. Порой отмечается полемический акцент по отношению к другим культам, однако отсутствует какая-либо целенаправленная критика идолопоклонства, которая отличает апологетическую литературу второй половины этого столетия.

Все еще в рамках иудаистского религиозного опыта обозначается тенденция к аллегорической интерпретации Библии, позже возобладавшая в александрийской школе, особенно у Оригена. Она нередко граничит с гротеском.

Согласно Варнаве, например, число обрезанных Авраамом сначала 18, а затем 300 мужчин его племени дает числа, отвечающие порядку букв греческого алфавита, образующих слово "Иеосус", так как число букв от "йота" до "эта" равно числу 18, а название изображения креста в виде буквы "Т" ("триакосой"), по наименованию букв этого слова, число 300. По этой детали, кстати, можно заключить, что крест в те времена был в форме буквы "Т" ("тау" по-гречески), так называемый "пятибулярный", а не латинский (или пресловутая "капитата"), который затем стал преобладать в католическом и протестантском искусстве. Получает подтверждение также процесс "конструирования" в библейских текстах основных эпизодов жизни Иисуса.

Один из двух агнцев, принесенный великим жрецом Аароном в жертву, согласно Моисею, украшенный терновым венцом и покрытый пурпурной шерстяной тканью, стал символом мученичества Христа. Когда Моисей сказал: "Будете есть жвачное животное с раздвоенным копытом" (Лев., 11 : 3) одно из запрещенных к употреблению в пищу животных в древнем иудаизме, на деле, согласно Варнаве, это означало призыв почитать праведников и следовать за теми, кто "пережевывает божественное слово" и шествует по миру в ожидании наследства (Варнава, Х : 11). Христиане же и являются законными получателями этого наследия.

Слово книги Бытия о том, что бог завершил дело творения за шесть дней и прекратил его в день седьмой, означают, что мироздание просуществует шесть тысяч лет, на седьмой тысяче, в великую космическую субботу, бог будет отдыхать, после того как его сын придет преобразовать солнце, луну, звезды и судить нечестивых. На восьмом тысячелетии все будет обновлено и благочестивые будут славить "святой день иного мира". {118}

Таким способом пытались оправдать практику соблюдения "дня господня", связанную отныне с празднованием воскресения и вознесения мессии, которая отличала христиан от евреев (Варнава, XV).

КОНЕЦ НАЦИОНАЛЬНОГО

И ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ЕДИНСТВА ИУДЕЕВ

К этому именно периоду относится окончательная редакция четвертого евангелия.

Основные общины претендовали на то, что берут начало от легендарных основателей: обоих Иоаннов, апостола и старейшины,- в Эфесе; во Фригии - от Филиппа и его дочерей-пророчиц; в Сирийской Антиохии, в Палестине и Риме - от Петра; в Акае и Вифинии - от Луки; от Марка - в Египте; от Павла - каким-то образом тоже в Риме.

Серьезные события тем временем назревали у границ Иудеи. Они усиливали процесс дифференциации между иудеями и христианами. Необходимость противостоять опасности, которую создавала для империи борьба партий, и потребность иметь на Востоке надежные тылы побудили римлян положить конец плохо погашенному брожению в Иудее, которая сплачивала вокруг себя недовольных большей части Палестины и Малой Азии. В 113 г. Траян начал войну и по истечении трех лет пробился до Персидского залива, захватив Армению и Месопотамию; но это предприятие истощило его ресурсы в людях и средствах и оставило незащищенным тыл.

Соединившись с другими, только что завоеванными народами, евреи восстали, чтобы отомстить за разрушение Иерусалима в 70 г. Траян был вынужден убраться и умер в Салинунте Киликийской, в Малой Азии, в 117 г., еще до того, как восстание было подавлено.

В репрессиях которыми сопровождались все эти события, вероятно, пострадали также некоторые руководители христианских общин. Существует известная историческая нить, связывающая осуждение на смерть Игнатия, главы антиохийской церкви, раба по рождению и потому отправленного в Рим для высшей муки, с участью Поликарпа из Смирны и Климента Римского, осужденных на растерзание хищными зверями в римском цирке. (Римские граждане обрекались на обезглавление.)

Письма Игнатия отражают эту ситуацию. Наряду с {119} проявлением религиозного фанатизма - желанием "быть растерзанными дикими зверями, чтобы стать едиными с Христом",- нарождается стремление укрепить иерархическое правление церковью, порученное епископату, старейшинам и диаконам. В послании Поликарпу рабы призываются не спешить с освобождением за счет общины, поскольку еще более тяжким было бы стать "рабом своих страстей".

Таковы новые пастырские запросы, которые вскоре возобладают в лоне церкви.

При Адриане (117-138) политика принуждения и захватов стала более умеренной. Началась кодификация римского права, в которой приняли участие юристы стоического направления, стремившиеся осуществить известные реформы. Чтобы не расточать ресурсы рабов, ставших дефицитными после завершения имперской военной экспансии, Адриан ограничил власть господ над жизнью и смертью рабов и их безраздельное право продавать их для роли гладиаторов и проституток. Были запрещены человеческие жертвоприношения, где они еще были в ходу, умерена задолженность данников и ограничен произвол в поборах с провинций. Система прямых сборов налогов должна была сделать обложение урожая менее тягостным.