Чтение онлайн

28. Велецкии Василеи;

29. Долзскии;

30. Иван Григорьевич

31. Ковелскии Василеи;

32. Коширскии Вандреи;

33. Крокотька Василеи;

34. Курцовая Ивановая.

Большинство из них – с 1 по 18 – это Гедиминовичи (табл. 30), затем следуют турово-пинские князья – Четвертинские и Сокольские. К литвинским князьям следует отнести Ковелских и Коширских, так как г. Кошира достался Федору Ольгердовичу, а Василий Ковелский имеет литвинское отчество – Сангушко(вич).

Три князя Голичинские имеют фамилию, которая могла произойти как от д. Галичи Климовицкого р-на Беларуси, так и от с. Галичаны Волынской обл. Украины. Тоже можно сказать и о Василии Велецком. Название рода Велецких произошло или от д. Велец в Глубокском районе Беларуси, или от с. Велицк Волынской обл. Фамилия же Долзских образовалась от названия д. Должа Витебского района, а Курцовая – от д. Курты Поставского района. О Козеках было сказано выше. Остается неизвестным только Крокотька Василеи.

Таким образом, из 34 князей, как минимум, 29 принадлежат к литвинам ВКЛ-белорусам. А это уже более 85 %.

Имена собственные панов – 65 человек – разделить достаточно сложно, так как подробные сведения о них, как о князьях, на сегодняшний день, к сожалению, отсутствуют. 

Но зато с боярами-шляхтой – 176 человек – проще, так как они или чаще сохранили древние литвинские имена, или их фамилии происходят от названия населенных пунктов, из которых они или их предки переселись на Украину. Например, известный на Украине род Халецких, переселившийся из д. Хольча на Гомельщине со временем стал известнейшим магнатским родом в ВКЛ Тышкевичей.

Итак, из 176 бояр-шляхты, как минимум 124 человека являются литвинами ВКЛ-белорусами – более 70 %. «Как минимум» – потому что литвинов было, возможно, больше, но определить по именам собственным затруднительно, но и доказать обратное пока невозможно. Правда, необходимо отметить, что некоторые названия населенных пунктов, от которых произошли фамилии бояр-шляхты с Волыни, повторяются и на Волыни. Но об этом немного позже.

Если в переписи 1528 г. с Волыни среди князей насчитывается как минимум 85 % литвинов, среди панцирных бояр – 70 %, то и среди панов-магнатов следует ожидать что-то подобное.

Здесь же следует обратить внимание на то, что в переписи войск ВКЛ 1528 г. на Волыни встречаются представители и восточных балтов, переселившихся на Украину. Вероятнее всего, это аукштайты или западные аукштайты: Андрияс Янчинскии и Матяс Зенкович. К ним необходимо добавить Грицко Янчинского, так как, возможно, это родственники, только первый – Андрияс – сохранил в своем имени восточнобалтскую транскрипцию, а Грицко – нет.

Таким образом, среди 285 человек – войска ВКЛ с Волыни в 1528 г. – только три восточные балты, причем среди панцырных бояр. Среди княжеского сословия и панов представители восточных балтов отсутствуют. Не является ли это еще одним подтверждением того факта, что восточные балты никак не могли быть титульным этносом Великого Княжества Литовского?! Ведь представители этноса, который образовал ВКЛ и управлял им, должны составлять большинство в его войске, о чем и говорит численность литвинов ВКЛ-белорусов. Из 210 представителей войска ВКЛ 1528 г. из Волынской земли – князей и бояр-шляхты, как минимум, 153 являются литвинами ВКЛ-белорусами. А это уже около 73 %.

Четвертым направлением миграции литвинов ВКЛ-белорусов были новоседы – крестьяне-переселенцы. Ведь на территории Украины, присоединенной к ВКЛ существовала демографическая проблема, о чем было сказано выше. А земли, которые находились в распоряжении власти должны были обрабатываться. Должны были обрабатываться и земли, подаренные властью князьям, магнатам и шляхте. Ведь плотность населения в украинских владениях ВКЛ в конце XIV ст., когда эти земли были присоединены к ВКЛ, достигала менее чем 1 чел./км2, а в южных районах – так называемом Диком поле – доходила почти до нуля.

Естественно, что крестьяне переселялись из тех мест, где населения было много в те районы, где их было мало. Мало было, как было показано в «Именах собственных в ВКЛ» в Жемайтии, Аукштайтии и Западной Аукштайтии, а также на Украине. Много – на территории Литвы – в современной Беларуси, юго-западе и юго-востоке современной Летувы.

К сожалению, документов, в первую очередь, переписи волостей Волыни и Киевского воеводства, как перепись жемайтских волостей 1537 – 1538 гг., пока не переизданы. Но автор уверен, что это дело времени. Ведь перепись жемайтских волостей стала доступна только в 2003 г., и о новоседах в ВКЛ еще нет ни одной научной работы.

Еще одним интересным моментом, подтверждающим неоспоримый факт того, что на территорию украинских земель ВКЛ переселялось большое количество литвинов ВКЛ-белорусов, являются названия населенных пунктов.

Известно из истории, что посеселенцы часто дают новым населенным пунктам названия или идентичные тем, в которых они проживали до переселения, или немного изменяя их. В США, например, название Нью-Йорк – новый Йорк – принесли переселенцы из английского Йорка, Новый Орлеан – переселенцы из французского Орлеана, Бисмарк – переселенцы из Германии и т.д. В США есть и Москва, и Париж, названные русскими и французскими переселенцами соответственно. Ведь никто не будет оспаривать этого факта и утверждать, что Москва в США названа испанцами, а Париж – англичанами.

То же мы можем наблюдать и на украинской земле, входившей когда-то в состав Великого Княжества Литовского. Многие города и деревни имеют названия такие же или подобные, как в Беларуси. Причем необходимо заметить, что украинские населенные пункты намного моложе белорусских. Например, г. Браслав Беларуси вспоминается в летописи Быховца под 1065 г., а Брацлав, вернее Брацлавщина, на Украине – под 1362 г. Причем, два этих названия произошли от двух балтских слов – brasta, что в переводе означает «брод», и slavis – лучший: лучший брод. Но если на территории Беларуси нахождение балтских топонимов естественно, то на территории Украины говорит о привнесении их из вне носителями балтского языка, кем и являлись литвины ВКЛ-белорусы. Ведь учеными доказано, что 5/6 корней современных белорусских слов имеют балтскую основу, о чем более подробно говорится в главе «Лингвистические исследования».

Или еще один яркий пример – г. Могилев. Белорусский г. Могилев впервые вспоминается в 1267 г., а украинский г. Могилев, который сейчас называется Могилев-Подольский, но долгое время носивший название просто Могилев, – в 1595 г. Причем, на территории Украины существует еще и населенный пункт с названием Могилев.

Ну, а откуда в Житомирской области могло появиться село с названием Вильня? Не от названия ли столицы Великого Княжества Литовского г. Вильно, которую даже сейчас старшее поколение белорусов называет так – Вильня?!

Ко всему этому следует добавить, что украинские населенные пункты-близнецы находятся только на тех территориях, которые входили в состав ВКЛ. На территории Украины, не принадлежащей Великому Княжеству Литовскому, а, значит, и не имевшей переселенцев с территории Беларуси, подобные названия отсутствуют. Это является ярчайшим подтверждением не случайности подобных названий и не связано с вхождением населения Украины и Беларуси в один суперэтнос – славянский. Ведь если бы было наоборот, то названия-близнецы населенных пунктов были бы разбросаны по всей Украине не зависимо от того, находилась та или иная часть Украины в составе Великого Княжества Литовского или нет.