Чтение онлайн

Мы все киваем, по ходу рассказа, понимая, что такое могло произойти с любым из нас. В прошлом году Демаркус ходил ко мне на уроки английского, таким детям все сходит с рук.

Шелли Коллинз, учитель рисования, тяжело вздыхает рядом со мной. Я поворачиваюсь к ней.

— Этот мальчишка, — вздыхает она, качая головой. — Он такой же проблемный, каким был и его старший брат Дешон два года назад. Знаете, что я поймала его за кражей растворителя для краски и аэрозолей из моего класса несколько месяцев назад?

Можете считать меня тупицей, но у меня просто не укладывается в голове, для каких целей он пытался украсть эти штуки.

Я проглотила кусочек сэндвича и спросила:

— Может он работал над арт-проектом и не мог позволить себе купить все необходимое?

Шелли покровительственно похлопывает меня по руке.

— О, мой маленький ангелочек, — говорит она с южным акцентом. — Демаркус собирался с их помощью словить кайф, дорогуша. Его поймали за школой в окружении троих ребят с сумками и банками в руках.

Боже ты мой. Может, я слишком наивна для этой работы? Неужели дети действительно считают, что возиться с токсичными химикатами — хорошая идея?

— Надо же. Это ужасно. Я понятия не имела, что они делали.

Что сказать, я выросла в абсолютно спокойном доме, в абсолютно спокойном районе на среднем Западе.

– Ох, уж эти детишки. — Говард присвистывает, качая головой.

Он вгрызается в свой сэндвич, его усы при этом очень напоминают гусеницу, ползущую по его лицу. Для Говарда в этой ситуации нет ничего нового, как и для Шелли.

Тема беседы переходит к предстоящей свадьбе Эйприл. Этим летом она выходит замуж за парня, которого встретила всего шесть месяцев назад. Но если и есть люди, созданные друг для друга, так это точно эти двое. Они встретились на ComicCon в Чикаго, когда их мечи зацепились друг за друга на эскалаторе.

Ах, настоящая любовь.

Я пытаюсь переключиться на непринужденную беседу о цветочных композициях, оттенках, которые она подобрала для торжества, о том какими будут фото в стиле научной фантастики из фото будки, но мысленно я уже слишком далеко.

Всего двенадцать дней, и я смогу отдохнуть. Убежать от переполненного подростками мира и понять, чем бы мне по-настоящему хотелось заниматься всю оставшуюся жизнь. Потому что сейчас я точно не на своем месте.

*****

Последние шесть лет я живу в Чикаго. После окончания Иллинойского университета это большая удача быть приглашенной на работу в школу в Чикаго.

Хотя моя мать совершенно не согласна с определением “удача”. В ее глазах это скорее невезение. Она не может себе представить, почему я вдруг хочу остаться в Чикаго, в этом “грязном, отвратительном городе”, вместо того, чтобы вернуться домой в Саут Бенд, Индиана. По ее мнению, там я смогу найти отличное место для работы учителем и выйти замуж так скоро, как только это разумно, попутно произведя на свет парочку внуков.

Порой ее голос звучит у меня в голове как заевшая пластинка, и я сама не понимаю, почему выбрала Чикаго. Возможность быть подальше от матери на пять тысяч миль, конечно, преимущество, но этот город может быть суров к одинокой девушке. И дело тут не только в климате: адская жара летом и пронизывающий холод зимой.

Я уже сыта по горло преподаванием и всей системой образования в целом. И это всего за два года. Я нахожусь в одном из самых больших школьных округов в США, где через наши классы ежегодно проходит около четырехсот тысяч студентов, а школы отчаянно нуждаются в ремонте и финансировании для учебных материалов.

Но все же в моей ежедневной работе со ста двадцатью детьми, есть и награда за все тяготы. Это чувство — когда я вижу, как на студента снисходит озарение после множества попыток найти правильный ответ, и не без моей помощи, — непередаваемо. Но даже в этом случае в глубине души я понимаю, что это не мое призвание.

Я стала преподавателем только ради моих родителей. Счастлива ли я быть учителем? Я не достигла того уровня воодушевления в этой роли, как некоторые мои друзья и коллеги. Иногда бывают дни, когда я чувствую вознаграждение за труды.

Но не сегодня. Сегодня хочется буквально утонуть в своем диване и просто выспаться. Но мой сосед Патрик пригласил меня вечером посмотреть «Очень странные дела» по Нетфликсу.

Нет, это не свидание, как вы могли подумать.

Патрик совершенно не заинтересован во мне в этом смысле. У меня недостаточно тестостерона в крови и нет растительности на лице, чтобы понравиться ему. Кстати о растительности — нужно не забыть добавить восковые полоски в список покупок.

И снова мечта моей матери о том, как я охмуряю успешного красавца, не воплотилась в жизнь. Они встретились с Патриком, когда я въехала в свою квартиру год назад, и она была просто сражена им наповал.

Я ее не виню. Патрик невероятно привлекателен. Высокий, сильный, мускулистый, с отличной задницей и густыми темными волосами. Он прекраснейший представитель своего пола, но, к несчастью для меня, женщины его не интересуют.

Он любит мужчин. Особенно если они спортивные, молодые, горячие и мимолетные.

Для меня это не проблема. Пат отличный друг, прекрасный сосед и это здорово, просто проводить время с мужчиной, не опасаясь домогательств с его стороны.

С пачкой Доритос в одной руке, я стучу в дверь квартиры Патрика.

— Эй, красавчик, открывай.

Я слышу, как собака Патрика, Мистер Вудкок, счастливо потявкивает из-за двери еще до того, как она открывается и Патрик Дональдсон приветствует меня своей ослепительной улыбкой.

Серьезно, этот парень всегда выглядит так, будто только что сошел с обложки GQ.

— Сбавь обороты, подруга. Я еще даже не пытался тебя впечатлить.

Пффф. Я отталкиваю и прохожу мимо, но сначала наклоняюсь и глажу Вуди, так его зовут ласково.

Разложив продукты на столе, я поворачиваюсь к Пату, который в это время закрывает дверь.

— Как думаешь: я слишком наивна? — спрашиваю я, мне любопытно узнать какой он меня видит.

Я никак не могу понять, почему мысль о том для чего подростку понадобился распылитель, мучает меня весь день. Хочется услышать мнение со стороны.

Пат подходит ко мне, его пальцы обрамляют щетинистый подбородок.

— Хм. Дай подумать, — его глаза скользят по моему лицу, спускаются к шее и груди и слова возвращаются к лицу. — Твое тело выдает в тебе искушенную соблазнительницу, но да, я считаю тебя слишком наивной. Но это тебе только на пользу. Ты как маленькая Синди Брэйди. Или Дорис Дэй. Или сиротка Энн.