Чтение онлайн

К ней прорвался далекий голос Андриевича:

— Искандер! Шансы на спасение есть?

Она твердо и спокойно ответила:

— Нет. Я окружена. Вызываю огонь на себя! Пеленг по рации. Они сейчас бросятся на меня. Прощайте!

Степанова знала, боевики еще не скоро сообразят, что рации захвачены и она успеет уйти, но ей не хотелось жить. После убийства Бесланова жизнь потеряла всякий смысл. В голове колокольчиком звенело: ты убила своего! Вызывая огонь на себя, она надеялась прихватить с собой не один десяток бандитов и погибнуть, чтоб дети не видели позора матери. Чтобы в них не тыкали пальцем: дети убийцы!

С неба через десять минут обрушился шквал огня. То била артиллерия подполковника Силаева. Костю разбудили посреди ночи и попросили накрыть обнаруженный лагерь боевиков залпами. Сообщили, что один из разведчиков вызывает огонь на себя по пеленгу, так как попал в ловушку, но не назвали имени. Силаев засек координаты работающей радиостанции и учебный лагерь в мгновение ока был смешан с землей.

Многие из боевиков не успели даже проснуться, а уже беседовали с Аллахом. Палатка с радиостанцией взлетела на воздух вскоре после открытия огня. Маринка ждала этого. Спокойно сидела перед рацией и смотрела перед собой остановившимися глазами. Ее, вместе с палаткой имевшей пол, приподняло над землей и со всей силы стукнуло о шест затылком. Степанова почувствовала только удар. Перед глазами вспыхнуло багровое пламя. Ее запутало в изодранный осколками брезент и отбросило в сторону метров на тридцать. По счастью, упала она головой в кусты, а не на камень, торчащий в десятке сантиметров. По веткам сползла вниз и остановилась. Канонада продолжалась еще минут пять, а затем стихла.

Андриевич тоже засек координаты. Посреди ночи, на трех БТРах, он рванул из-под Бамута с добровольцами из спецназа и разведки в разгромленный лагерь боевиков. Вацлав страстно надеялся на чудо. Каждую минуту БТРы могли нарваться на фугас или мину, оставленную на дороге боевиками, но он не мог поступить иначе. Механики-водители старались не думать о смерти и жали на всю “железку”.

В поиск рвался весь отряд. Андриевич взял только тех, кто был знаком со Степановой лично. Полковник знал, что не имеет права рисковать собой и завтра должен будет ответить за свой поступок, но сознательно пошел на нарушение. Спецназовцы Огарева торопили механиков-водителей, поминутно заглядывая в люки:

— Быстрее, мужики! Может, Искандер кровью истекает? Быстрее!

Водители выжимали из старых машин все, что могли и страшно жалели, что управляют не ракетами.

Николая Горева спас от смерти телохранитель. Он при первом залпе влетел в палатку и обнаружив начальство в столь беспомощном состоянии, перерезал ремни. Оба успели скрыться в лесу за минуту до того, как все взлетело на воздух. Ахмад с горечью констатировал, что и второй его лагерь на чеченской земле перестал существовать из-за Маринки.

Николай догадался, кто вызвал огонь на его учебный центр. Только Маринка могла плюнуть на опасность и остаться в лагере. Метров через триста, со склона горы он глядел на объятый огнем бивак и думал о том, что его злой гений наконец-то погибла. Вздохнул, вспомнив золотые волосы и яростные глаза. Окинул беглым взглядом огненный шквал и направился в горы. Он понимал, что Степанова его обыграла. Из двухсот боевиков спастись успели чуть больше двух десятков. Они бежали в разные стороны, побросав оружие. Практически все, не по одному разу, вспомнили проклятие женщины, звучавшее со скалы. Она прокляла их и отряд перестал существовать.

Андриевич издали заметил бушевавший огонь. Пламя неслось по сухой траве вверх по склонам, оставляя за собой черную дымящуюся землю. БТРы понеслись напрямик, сквозь огонь. Шорох и треск неслись со всех сторон. Трещала еловая хвоя, отбрасывая снопы искр в ночь. Из-за дыма было трудно дышать. Большинство мужчин намочили маски водой. Спецназовцы по дороге сыпались с брони, как горох, разбегаясь в стороны и старательно осматривая каждый труп. Повсюду в земле зияли воронки. От горевших вокруг деревьев было светло, как днем. Черные тени человеческих фигур метались в красноватом свете пожара.

Мешков первым добрался до центра лагеря. Что-то звало его именно сюда. В горевших кустах валялся ком дымящегося брезента и торчали ботинки маленького размера. Парень, кашляя от дыма и прикрывая лицо от огня одной рукой, кинулся в полыхавший куст. Обжигая руки о начавший заниматься брезент, схватил замотанное тело и выскочил обратно. Судорожно принялся разматывать: Марина могла задохнуться. На ладонях вздувались и лопались пузыри. Прорезиненная ткань прилипала к коже, а он лишь шипел и морщился, а размотав, заорал так, что все сбежались:

— Нашел!!!

Кто-то сбросил с себя куртку и расстелил ее на земле. На Марине не было ни царапинки, если не считать легких порезов на лице и перемотанной грязным бинтом руки. Но она лежала, как мертвая. Дыхание обнаружили только при помощи зеркальца, случайно оказавшегося у одного из разведчиков. Иван, продолжая стоять на коленях, потряс ее:

— Марина! Маринка! Да что же это, Господи?! Почему она так лежит?

Обвел безумными глазами столпившихся мужиков. Голова женщины моталась в его руках из стороны в сторону вместе с безвольными руками. Волосы рассыпались. Иван только тут заметил на ней чужую тенниску и то, что она без лифчика. Грудь колыхалась под трикотажем. Осторожно уложил на куртку снова и обернулся к молчавшим друзьям:

— Мужики, неужели ее…

Он заорал так яростно, что находившийся уже в добром километре Горев услышал и на минуту остановился, оглянувшись. Полковник подошел и заставил сержанта замолчать:

— Даже если и так! Она все равно не сдалась, раз уж сумела вызвать огонь на себя. Только сдается мне, ничего с ней не случилось. Гляди, на ней ни синяка, ни царапинки. А Искандер не из тех, кто легко сдается. Синяков должна быть масса. Ладно, мужики, собирай трофеи, если что осталось и уходим. Ее на плащ-палатку и в БТР.

Мешков остановил троих шагнувших спецов:

— Я сам!

Поднял женщину на руки, не обратив внимания на лопавшуюся сожженную кожу на ладонях и понес к броне. Друзья держали его всю дорогу, а он прижимал к себе женщину, дороже которой для него не было. В открытую целовал ее лицо, волосы и плакал. Горько плакал до самого санбата. Спецы отворачивались, делая вид, что ничего не слышат.

Разбуженный полковником хирург долго осматривал женщину за шторкой. Они, в щель двери, наблюдали за его тенью на тряпичной ширме. Вернулся, покручивая очки в руках. Задумчиво взглянул в лица столпившихся у палатки разведчиков и сказал:

— Повреждений я не обнаружил, за исключением шишки на затылке. Женщина абсолютно здорова. Это кома! Мы не знаем, чем ее лечить.

Мешков спросил:

— Она долго так лежать будет?

Врач развел руками:

— Есть случаи, когда лежат по несколько лет.

— Отчего это случается?

— Факторов множество: травмы черепа, автокатастрофа, тяжелое ранение, стресс, потеря дорогого человека. Все не перечислишь.

— Она что-нибудь чувствует сейчас?