Чтение онлайн

Иоланда последовала за ней, вошла в небольшую приемную, обставленную современной мебелью, и села.

– Ваша фамилия?

– Г-жа Жирарден.

– Имя вашего мужа?

– Жорж.

– Ваш возраст?

Иоланда разом положила конец этому допросу.

– Полагаю, что вам не нужны эти данные. Я пришла навестить доктора Вернера, я его приятельница.

Секретарша настаивала.

– Я должна ему подать вашу карточку до того, как вы войдете в его кабинет.

– Я не больна, – сказала Иоланда.

Выбитая из колеи, секретарша повторила:

– Вы не больны?

– Нет. Я приехала из Парижа, чтобы его повидать.

Иоланда наивно полагала, что слово «Париж» произведет впечатление.

– У доктора много работы. Иоланда почувствовала неловкость.

– Я его предупредила о своем приезде. По телефону.

Секретарша отказывалась отступать от заведенного порядка.

– Доктор Вернер надолго задержался из-за срочного вызова. А здесь его ждут два пациента. И его вызывают в больницу.

Иоланда чувствовала себя такой же бесполезной, как перчатка без пары. Только выбросить.

– Тем не менее следовало бы сообщить обо мне, мадемуазель. Он будет доволен.

Была ли она в этом уверена на самом деле?

– Я не могу его беспокоить во время приема.

– Что же делать? – спросила Иоланда.

– Осмелюсь спросить ваш адрес, мадам?

– Зачем?

– Он вам позвонит…

– Мадемуазель, я здесь проездом. Я уеду из Берна, наверно, послезавтра. Я не буду сидеть в гостинице в ожидании звонка… Я предпочитаю остаться здесь.

Секретарша проводила ее в зал ожидания.

Этот разговор лишил Иоланду бесполезных романтических волнений и восхитительной нервозности. Она поздоровалась с сидевшим на диване пожилым господином. Мужчина сворачивал и разворачивал газету. Страницы хрустели, как сухари.

Удобно устроившаяся в кресле женщина с седеющими волосами открывала и закрывала сумку. Она извлекла из нее носовой платок. Высморкалась и убрала тряпичный комок в сумку. Иоланда вынуждена была настроиться на бесконечное ожидание. Она вздохнула и взяла сверху стопки изданий, лежащих на низком столике, медицинский журнал. Первый снимок изображал ступню, покрытую сплошь микозом. Затем следовала статья о прокаженных с многочисленными иллюстрациями.

Фотографии другой статьи разоблачали безнадежное положение детей третьего мира.

Она услышала легкий шум шагов и разговор на немецком языке. Доктор Вернер открыл дверь в зал ожидания, глядя исключительно на следующего пациента. Не видя Иоланды, он пригласил пожилого господина пройти в кабинет.

Вошла секретарша и протянула даме с носовым платком конверт. Дама долго расспрашивала о чем-то по-немецки девушку, затем открыла сумку, чтобы убрать рецепт. И ушла.

Иоланде казалось, что о ней забыли. Время тянулось бесконечно. Она решила нарушить это проклятое ожидание. Подошла к секретарше.

– Вы сказали доктору, что я здесь?

– Да, мадам.

– И что же?

– Он сказал: «А, ладно».

– И все?

– Да.

– Это будет долго?

– Не знаю.

Иоланда решила подождать еще четверть часа. Не больше. Она собралась уходить, когда Жак Вернер наконец открыл дверь, поднял на нее глаза и изобразил нечто похожее на улыбку.

– Войдите, мадам.

Она поднялась и подошла к нему.

– Здравствуйте.

Она протянула ему руку, и он последовал за ней. Прошел через кабинет и занял свое место за письменным столом.

– Садитесь, – сказал врач. – Я прошу вас подождать несколько секунд.

Он принялся писать.

– Я лишь заполню карточку больного, который только что ушел.

Иоланда рассеянно рассматривала кабинет. Стены были уставлены книжными шкафами, окна занавешены, царила полная тишина. Она с трудом догадывалась о синеве неба, которая пробивалась сквозь гардины, обрамленные двойными плотными шторами.

Доктор поднял голову.

– Ну как, не чувствуете ли вы себя чужой у нас, прекрасная парижанка?

Белки его глаз были изборождены мелкими красными сосудами. Этот плотный, по-прежнему загорелый, с седеющими волосами господин лишь смутно напоминал молодого человека из Ивисы.

– Я очень рада снова увидеть вас, – сказала она. Он почти не слушал ее.

– Вы курите?

Он пододвинул к ней серебряную шкатулку, стоящую на столе. Ей хотелось закурить, но она отказалась.

– Как поживаете?

– Хорошо, спасибо, – сказала она. – Но я пришла в ужас.

– В ужас? Отчего?

– Я только что поняла, мы достигли возраста наших родителей.

Он пожал плечами.

– Что вы хотите? Это в порядке вещей. Если бы мы встретились на улице, я бы вас не узнал.

Она была взволнована. Жак Вернер переставлял предметы на столе. Он отодвинул папку и передвинул статуэтку.

– Мы состарились, уважаемая госпожа, – сказал он. – Следует привыкнуть к мысли, что все имеет свой конец.

Иоланда подняла голову.

– Я хочу начать свою жизнь заново. Я не такая пессимистка, как вы. Я узнала от вашей секретарши, что ваша мать умерла. Вы, наверно, страдаете…

Он прищурился.

– Великовозрастный сирота. Я очень любил мать. Чем меньше мы будем говорить об этом, тем лучше.

– Прекрасно, когда любят свою мать, – сказала она.

Разочарованная в своей материнской любви, она была всегда растрогана, когда слышала о привязанности между родителями и детьми.

– Полагаю, что мне пора удалиться. Он смотрел на нее почти безразлично.

– Где вы остановились?

– В «Schweizerhof».

– Если бы вы подождали несколько минут, я бы подвез вас. Я еду в больницу мимо гостиницы.

– Мне не хочется вас обременять…

– Я еду в том же направлении. Затем он спросил:

– Как поживает ваш милый монстр?

– Какой монстр?

– Ваша дочь.

– Моя дочь – не чудовище. У нее все прекрасно. Она в Нью-Йорке.

– В Нью-Йорке?

Следовало реабилитировать Лоранс, сделать из нее привлекательную личность. Показать, что дочь любит ее. Сделать вид, что она не была несчастной, брошенной матерью.

– Она на стажировке в Колумбийском университете. На летней сессии.