Чтение онлайн

— Как тебя звать, белый? — спросил Акумбу, который нес на плече автоматическую винтовку, завернутую в мешок — мы никогда не знали твоего имени. Не знали, как ты попал в лагерь, в котором должны быть лишь черные.

— Я не помню свое имя. Можешь придумать любое.

На самом деле Паломник, он же заключенный 3121 — притворялся, он прекрасно все помнил. Он родился в Могадишо сорок два года назад… тогда этот город был перекрестком миров, крупнейшим портом региона. Его отец был капитаном дальнего плавания, моряком, мать была сицилийкой из переселенцев. Войны тогда не было, никто даже не думал о войне. Их семья была достаточно богатой, чтобы держать прислугу, их домоправитель был из амхари и он часто брал маленького хозяина на рынок. Он уже — проявлял интерес к чужим языкам, к чужой культуре, учился торговаться на рыбном рынке. Они играли пацанскими ватагами в зеленых дворах Могадишо, и кто-то из них был белым, а кто-то черным — но никому и в голову это не приходило, каждый из них был просто человеком. То, что сейчас говорят про угнетение и колонизацию — говорят про сороковые пятидесятые годы… последнее поколение уже не знало такого. Кому же надо было — стравить белых и черных в братоубийственной бойне?

Хотя теперь он знал — кому.

Неспешно попирая ногами красноватую глину амхарийских предгорий, они вышли к поселению, довольно большому — здесь жили в основном малоимущие, кто работал в Аддис-Абебе на черных работах. Паломник улыбнулся — оно почти не изменилось с тех пор, как он последний раз был здесь. В Африке вообще все меняется очень медленно… за исключением тех случаев, когда все меняется стремительно и с кровью…

— Остановимся на ночлег?

— Да, думаю, стоит… — сказал Паломник — а завтра продолжим свой путь.

Он прекрасно помнил, где заложил свой тайник. Сто шагов от большого валуна в ту сторону, откуда восходит солнце. Он взял с самолета, который они посадили и замаскировали малую саперную лопатку, выскользнул в ночь. На западе — взлетали и садились самолеты с международного аэропорта, шум их турбин доносился сюда слабыми отголосками, напоминая о том, что есть и другая жизнь, быстрая и современная — кроме неспешной этой. Африка была тем местом, где девятнадцатый век — встречается с двадцать первым.

Он отсчитал сто шагов по неровной поверхности холма, вонзил лопату в землю. Копалось тяжело, земля была слежавшейся — местные племена, выходцы из скотоводов не держали больших посадок, разве что маленький огород у дома. Через несколько минут лопата глухо стукнула о камень. Есть. Он специально положил камень, чтобы у любопытствующих не возникало желание копать дальше.

— У-ир дугн [101] — бросил Паломник в темноту, разогнувшись.

Послышались шаги.

— Как ты узнал, что я здесь, мнгани?

— Никак. Ты думаешь, что ты ходишь как леопард, но на самом деле ты ходишь, как слон. Иди и помоги мне. Камень тяжелый.

Все было на месте. Снайперская винтовка, короткоствольный пистолет-пулемет, пистолет — один из трофейных. Патроны, пузатый, увесистый снаряд, переделанный под фугас. Паломник заложил этот схрон восемь лет назад — и он дождался его…

Прекрасно видя в темноте — он свернул колпачок со ствола Маузера, начал наворачивать глушитель. После того, как оружие несколько лет пролежало в земле — его надо было опробовать хотя бы несколькими выстрелами.

— Ты интересный человек, белый. Ты очень интересный человек…

Перестук выстрелов они услышали задолго до того, как вышли к деревне, задолго до того, как они поняли, что перед ними деревня. Местность была холмистая, на востоке оранжевым заревом уже вставал рассвет — и им надо было выбрать, где они залягут на сегодняшний день и, желательно — где они пополнят запасы воды. Но они прошли границу, очень хорошо охраняемую границу — и теперь все должно было быть намного проще.

— Слышишь, мнгани… [102] — Акумба снял винтовку с плеча.

Паломник давно это слышал — редкий, неритмичный перестук автоматных и винтовочных выстрелов. Он хотел обойти это место от греха подальше — но в то же время хотел вмешаться: им нужны были деньги, транспорт. Все это можно раздобыть в месте, где идет бой: когда воюют двое, в выигрыше часто оказывается кто-то третий.

Паломник осмотрелся, ища место для наблюдения. Снял с предохранителя свой автомат…

— Иди за мной. И тихо…

Место для наблюдения они нашли на самой вершине холма. Когда то здесь была вода, и воды было столько, что даже холм порос частым, колючим кустарником, а на самой его вершине, кто-то, возможно местные поселенцы посадили дерево. Теперь — воды не было, дерево засохло, на его буром, крепком теле не было больше ни единого лепестка, и оно стояло, безжизненно протягивая к небу голые ветви в бесполезной мольбе о дожде…

— Жди здесь. Не высовывайся. Подашь мне винтовку. Смотри, не урони.

Тюрьма высушила его — но он был почти таким же сильным и проворным, как раньше, долгие годы физического труда в отсутствие излишеств сделали тело Паломника как будто выточенным из камня. В два маха, легко подтянувшись на ветке, он забросил ноги наверх, зацепился, изогнулся — и через несколько секунд был уже на подходящей позиции. Толстый ствол, в котором, наверное, в самой его сердцевине еще теплилась жизнь, защищал его от пуль, наверное, даже крупнокалиберного пулемета, отходящие от ствола ветви давали опору рукам и стволу. Распластавшись по ветке как леопард — он спустил вниз веревку и Акумба подал ему наверх винтовку. Аккуратно сняв колпачки с прицела, он удобно уложил винтовку в развилку ветвей и глянул в прицел…

Селение было большое — и явно, построенное поселенцами. По крайней мере — его часть, та что ближе к дороге — дома там были из камня, не поленились с гор привезти. Количество домов было под сотню, из них — не меньше двадцати горели, даже догорали — и дым от них черными столбами поднимался в светлеющее с каждой минутой небо. Прицел был шестикратным, пятидесятых годов выпуска — он выдвинул бленду, чтобы не слепило, и не отсвечивало…

Сначала он увидел одну машину, потом еще несколько — у мечети, из которой что-то выносили. На двух машинах были пулеметы, на одной — даже крупнокалиберный, она стояла у самого въезда в селение, перегораживая выезд и около пулемета… аж спаренного, вон как — был пулеметчик. Черный…

Паломник перевел прицел дальше.

Трое, на всех какое-то подобие военной формы, а на одном — даже подобие погон — какие-то яркие эполеты. У всех автоматы. Поставив к стенке несколько мужчин… да каких там мужчин… подростков, они заставляют их прыгать и танцевать какой-то танец. В качестве стимула — стреляя им под ноги.

Автоматчики были черные.

Паломник перевел прицел еще дальше, по пути заметив лежащие на дороге трупы.

Еще один… «воин» — на этот раз в бурой камуфляжной куртке, но без штанов. Кого-то трахает, прямо на дороге, на земле…