Чтение онлайн

— Оставь ее, и так не легко! — говорит папа и тянет ее ща руку, — мы уже поедем.

Они прощаются и уходят.

Белые стены давят, душат. Мне плохо. Я, встаю, чувствую слабость и головокружение, подхожу к окну, открываю, пропуская прохладный осенний ветер.

— Девочка моя, — поворачиваюсь и вижу Виолетту Геннадьевнну, — как себя чувствуешь?

— Хорошо, чуть еще слабая, но в целом….- закрываю окно, возвращаюсь на кровать, — как я могу себя чувствовать? Плохо.

— Все проходит, и это пройдет, — она меня обнимает, — ты для меня как дочка, никого из своих пациентов не любила так, как тебя.

— Спасибо вам за все.

— Через пол года можете попытаться еще раз…. Хотя Артем пропьет витамины и полностью будет здоров, вам нельзя, тебе нужно восстановиться.

— Мы не будем больше, ни сейчас ни через пол года… Я не хочу. Не смогу пережить подобное еще раз…

— Нина! Зачем сразу подобное? Поверь, вторая беременность закончится родами.

Мотаю головой и снова слезы рекой. Виолетта Геннадьевна зовёт медсестру, мне дают успокоительное и я засыпаю.

.

***

Бабушкин дом. Да.

Старая хата, но самая уютная, теплая и родная. Внутри все стены выкрашены в белую побелку. весь дом обставлен старой мебелью. Сервант сверкает, весь уставленный бабушкиным хрусталём, из которой нам категорически запрещалось пить, даже трогать. Бокалы сверкают. На верху на серванте, старые фото в рамке. Даже мое фото есть, улыбаюсь. Надо же, никто не выбросил.

Рядом с сервантом старый диван. На котором мирно, скрючившись в клубок, спит кошка. Телевизор тоже советских времен, стоит на тумбочке, на против дивана.

В другой комнате старая русская печь, которая не смотря на холодную погоду, почему не затоплена. В этой комнате две кровати. Спинки из металлических труб, сетка на кровати железная, матрас ватный, но так уютно было спать на них. По середине комнаты гладильная доска… Но у бабушки не было гладильной доски!

Гладильная доска? Да.

Я сижу на против гладильной доски, на которой какая то девочка, лет пятнадцати, гладит пеленки и складывает их рядом на стопку уже выглаженных и красиво сложенных пеленок. Кто это девочка? Я ее не знаю!

Только сейчас вижу перед собой люльку. В которой лежит младенец. В пеленках и маленькой белой шапочке. Интересно кто ее пеленал? Эта девочка?

Младенец улыбается, правда глаза не вижу, не знаю спит или нет. Знаю только, что это девочка. И что это мой ребёнок! Моя дочка.

Тяну руки, хочу взять, обнять.

Не успеваю.

— Не трогай! Она не твоё! — я вздрагиваю от голоса сзади.

— Я только обниму! Один раз, почувствую родной запах.

— Я же сказала нельзя, она не твое. Я буду за ней ухаживать.

— Пожалуйста, я только один раз. Обниму. Всего лишь раз… Пожалуйста…

— Нельзя, — повторяет тот же голос, от которого у меня мурашки.

Краем глаза замечаю, что девочка закончила гладить, выключает утюг, берет стопку выглаженных пеленок и отварачивается, хочет положить на место.

Я пользуюсь моментом, что она не видит, тяну руки, беру младенца, но обнять не успеваю.

Девочка бьет по руке, отбирает младенца.

— Я же сказала не трогай, она не твоя!

Просыпаюсь. Подрываюсь. Часто дышу. Плачу, обидно, больно, я хотела только обнять. Своего ребёнка! Своего.

— Тихо тихо, — оказываюсь в объятиях знакомого мужчины.

Артём, переодетый в водолазку и в джинсы, сидит у кровати. Пахнет своим, до боли родным запахом.

Плачу, захлебываюсь, давлюсь собственными слюнами. Артем не отпускает. Я и не хочу, чтобы меня отпустили. Хочу чувствовать, что не одна в этот момент.

— Девочка, Артем……..у нас была бы девочка…..

— Тихо, прошу тебя, не рви душу, — крепче обнимает. Протягивает мне воды, делаю глоток, — это был сон. Тебе приснилось что то?

— Девочка, лет пятнадцати, она ухаживала……там за нашей дочкой, — слышу горький, тихий стон мужчины от услышанных слов.

— Это моя сестра, наверное она…….точно, больше некому там за ней ухаживать…….-с болью в голосе говорит Артем.

— У тебя была сестра? — я отодвигаюсь от него, он сидит на моей постели и смотрит в упор, в глаза.

— Была, родилась недошенная, не выжила…….. ей было шесть месяцев…..Карина, я ее не помню, был маленький.

— Хорошо, что там есть кому присмотреть за нашей малышкой, — взрываюсь, реву в голос…

Артем не покидает меня до утра, я засыпаю в его обьятиях, и утром открывая глаза, я все еще в его объятиях, только он не спит.

— Привет, — целует в висок, — как себя чувствуешь?

— Ничего не болит, пить хочу.

— Чай? — встает с места, идет к чайнику.

— Не хочу чай, воды, простой воды.

Артем протягивает мне стакан с водой, большыми глотками опусташаю стакан.

— Малышка моя, — он нежно поглаживает волосы, убираю прядь за ухо, — прости меня, пожалуста. Я был сильно пьян, все произошло за секунды, я даже не понял ничего, как она……..

— Все хватит, не продолжай….-он опускает глаза.

— Клянусь, я ничего не делал. Ты веришь мне?

— Это уже не важно, Артем, у нас ничего не получается, сам видишь……….
– сглатываю.

— Веришь или нет?

Пожимаю плечи.

— Не думаю об этом. Не хочу. Внутри и так пусто.

— Между нами есть же доверие? Если есть, если ты мне доверяешь, ты поверишь мне. Только не накручивай себя еще больше, прости, ничего не было, мне только ты нужна.

— Ты бы поверил мне?

— Безусловно. Я ревнивый, собственник, знаю психовл бы в подобной ситуации, даже не представляючто что то подобное, разнес бы в все в пух и прах, но я верю и доверяю тебе.