Чтение онлайн

Голос, вырвавшийся из ее груди, показался ей чужим, сдавленным, едва слышным.

— Звучит очень заманчиво.

В жилых комнатах дома, с черными дубовыми полами и белыми стенами, царил безмятежный покой. Элеонора снова почувствовала, что старый дом приветствует ее.

Кроме этого, она постоянно ощущала, что Роберт Керрингтон не сводит с нее глаз.

После осмотра жилой части Роберт открыл дверь в другую комнату. Она была совсем не похожа на остальные, длинная и пустая.

— Это мастерская моего деда, — объяснил Роберт Керрингтон.

Справа были окна почти во всю длину стены, с левой стороны располагались деревянные скамейки, а на полках — всевозможные картины. В конце комнаты одиноко стоял пустой мольберт.

— Мой дед, конечно, не Ван Гог, но он очень любил рисовать.

— А что он рисовал?

— Пейзажи, натюрморты, портреты. Некоторые портреты очень неплохие. Например, вот этот. Хотя он никогда не выставлял его.

Роберт Керрингтон взял картину с ближайшей полки, развернул пленку, в которую она была завернута, и Элеонора увидела портрет девочки. У нее были длинные волосы, почти до плеч, серые глаза и лицо в форме сердца. Элеонора смотрела на картину, склонив голову набок, и широко улыбалась.

— Хотя техника исполнения оставляет желать лучшего, ему каким-то образом удалось передать ощущение юности и безудержной радости, вы не находите?

Элеонора согласилась. Картина просто излучала счастье.

— А больше вас ничего в ней не поражает? — спросил Роберт.

— Она очень похожа на меня, — медленно произнесла Элеонора. — Глаза очень похожи, но у меня никогда не было таких длинных волос, да и, судя по одежде, это пятидесятые годы.

К тому же у этой девочки не было шрама.

Элеонора сглотнула.

— А вы знаете, кто она?

— Ее зовут Дженни Линтон.

Это имя было Элеоноре незнакомо. Роберт снова завернул картину и поставил ее на место.

— Еще один портрет, который я считаю весьма достойным, висит в библиотеке, — рассказывал Роберт, когда они снова вышли в коридор. — Она на третьем этаже.

Когда Элеонора поднималась по широкой лестнице, держась за перила, ей опять показалось, что когда-то она уже проделывала этот путь.

— Снова «дежа-вю»? — предположил Роберт Керрингтон.

Элеонору уже не на шутку беспокоило его умение распознавать, что она чувствует, и читать ее мысли.

— Полагаю, что да. Иначе этого никак не объяснить.

— Чувство, будто тебя здесь принимают с раскрытыми объятиями? Какое-то родство с этим домом?

— Да, именно так.

Элеонора улыбнулась ему, и у Роберта возникло внезапное желание обнять и поцеловать ее.

— Такое чувство, будто я тоже нравлюсь этому дому, — продолжала Элеонора. — Хотя я сомневаюсь, что это возможно, — добавила она неуверенно.

— Почему же? Дом, которому столько лет, уже не просто сооружение из камня и древесины. Можно сказать, что, кроме собственной атмосферы и привидений, в нем есть еще кое-что — душа.

— Привидения? Вы это серьезно? — переспросила Элеонора.

— Вне всяких сомнений, их тут множество. В смысле воспоминаний, чувств, которые остаются после живших здесь людей. Но единственное настоящее привидение, в ком можно быть уверенным, это наша Серая Леди. Я расскажу вам о ней и покажу места ее прогулок, но только попозже.

Поднявшись наверх, они прошли через холл и направо по коридору.

— Здесь находятся библиотека и мои апартаменты, — рассказывал Роберт Керрингтон. — Раньше в этих комнатах жил мой дедушка. Даже когда он перенес первый приступ и был частично парализован, все равно отказался переместить свою комнату на первый этаж, а продолжал жить наверху. Он говорил, что ему больше нравится вид с высоты. Комнату возле своей спальни он переделал в кабинет и комнату отдыха, чтобы все время быть рядом со своей любимой библиотекой.

Библиотека была большой. Книги занимали три стены, четвертая была обита панелями из черного дуба. Кожаная мебель была в том же тоне. Ковер вишневого цвета отлично гармонировал с вишневыми шторами на сводчатых окнах. Над камином висел портрет женщины. У нее были прямой нос, широкий рот, большие глаза и изогнутые брови. Она смотрела прямо и твердо, а ее улыбка была по-особому мила и очень походила на улыбку того ребенка.

— Эта та женщина, которая была изображена на первой картине ребенком?

— Да, это Дженни Линтон. Конечно, эта картина была написана уже намного позже.

— Она была членом вашей семьи?

— Нет. Вероятнее всего, с малых лет она была другом моего деда.

— А вы видели ее?

— Нет, никогда. Хотя очень хотел бы. Готовы продолжить путь?

Портрет очаровал Элеонору, и она с удовольствием осталась бы, чтобы посмотреть на него подольше, но из вежливости последовала за хозяином дома.

Проходя по коридору он указал на три закрытых двери.

— Это комнаты, которые миссис Томпкинс приготовила для вас и Бенсона. В центре гостиная, по бокам ваши спальни. Миссис Томпкинс с недовольством отзывается о нравах нынешнего молодого поколения, поэтому она была очень обрадована, когда я попросил приготовить отдельные комнаты. Но вы не обязательно должны следовать этому ограничению, — добавил он и улыбнулся, видя, как краска залила щеки Элеоноры.

Они прошли мимо, догадываясь по пронзительным звукам, доносившимся из телевизора, что Дэвид занимался вовсе не работой. Элеонору возмутило, что Дэвид делает совсем не то, что обещал делать.

— А вы любите смотреть телевизор? — поинтересовался Роберт.

Элеонора покачала головой.

— Нет. У меня даже телевизора нет, — ответила она почти извиняющимся тоном. — Думаю, это может показаться странным в наше время и в моем возрасте.

— Вовсе нет. По-моему, это даже хорошо. А как вы тогда проводите свое свободное время?

— Я люблю читать и слушаю музыку.

— Правда? Какую?

— Классику, иногда люблю послушать джаз, рок.