Чтение онлайн

— Чем ты занималась целый день, Розита? — Ему нравилось повторять ее имя.

— Я долго отсыпалась. Потом приняла душ. Надушилась духами твоей женщины. Потом хотела надеть ее платье, которое висит у тебя в шкафу в спальне, но оно оказалось мне велико. Твоя женщина десятого размера, а я ношу четвертый, ну, иногда шестой. Ты любишь полных женщин, Серж? — Она видела, что нравится ему, и поэтому может немножко его подразнить.

— Я люблю красивых женщин, Розита. Полных, стройных, разных, но больше всего мне нравятся такие, как ты. До сих пор не пойму, откуда ты взялась на мою голову и что нам дальше с тобой делать.

— Ну, давай сначала поужинаем, выпьем немного вина за нашу встречу. Я нашла у тебя бутылку хорошего полусладкого шампанского. Ну, а потом поговорим и решим, что же нам делать.

Розита то ли играла роль разбитной, немного капризной девицы, то ли она на самом деле быстро свыклась с новой ситуацией и не хотела напрягать Сергея и себя серьезными размышлениями о проблемах завтрашнего дня.

— Слушай, а твой Антонио тут на балконе не крутился? Ты не слышала его голоса? — озабоченно спросил Сергей.

— Я его не видела, боялась выглянуть на улицу, но почувствовала по запаху табачного дыма. Он курил на балконе. Все, все, все! Не хочу о нем больше говорить. Ненавижу…

— Ну, хорошо, хорошо, не буду. Лишь бы он не заподозрил, что я тебя тут прячу. Завтра после работы поеду в какой-нибудь бутик и куплю тебе пару летних платьев, брюк и маек. Какого, говоришь, размера? Четвертого? Что еще купить?

— Знаешь, купи мне… — Розита охотно написала ему длинный список вещей: одежды и косметики. «Тут парой сотен не обойдешься. Тянет долларов на пятьсот, а может, и того больше», — подумал Сергей, но эта сумма его почему-то нисколько не смутила. Он почувствовал себя влюбленным Печориным, который странным образом заполучил свою Бэлу и должен одеть ее, как княжну. Сергей понимал, что принадлежит как бы двум мирам: одному — реальному — на работе, в магазинах, в машине, на улице, словом, вне своей квартиры, и другому — полуфантастическому, зыбкому, параллельному, миру зазеркалья, в котором он играл роль храброго рыцаря, спасшего прекрасную даму. Сергей бесшумно ступал по коврам, говорил тихим голосом, боялся сказать лишнее слово, боялся чего-то не досказать и спугнуть Розиту — свое неожиданное испанское счастье. Он был, как юнец, по уши, романтично и в то же время страстно влюблен и совсем потерял голову. Сергей умирал от желания, но не решался прикоснуться к девушке. «Кто знает, как она отреагирует! Может, пошлет его куда подальше, мол, не лезь ко мне, старый козел. И будет права», — тоскливо подумал он и, чтобы не искушать себя без нужды, рано пошел спать.

Проснулся Сергей от нежных прикосновений ее рук и губ. Она сама пришла к нему в постель. Обнаженная нимфа с крепким стройным телом, окутанная покрывалом длинных, до середины спины волос. Она целовала его лицо, плечи, грудь. Легонько покусывала мочки ушей и даже кончик носа, а когда он почувствовал ее губы на своем теле ниже пупка, ему показалось, что перед ним воистину раскрылись врата рая. Сергей боялся пошевельнуться и сделать что-то не то и не так. Он замер и полностью отдался на волю ее любовной игры и фантазии. У Сергея в прошлом было немало любовных романов, приключений, страстей, страстишек и других разновидностей взаимоотношений с женщинами. Обычно он брал инициативу в постели в свои руки и старался «показать класс» любовного искусства согласно своим понятиям и опыту. Предметы его любви и увлечений обычно выполняли послушно пассивную роль, постанывали от истинного (или притворного) наслаждения и нахваливали его, Сергея, мужские достоинства и умение удовлетворить, утолить их женскую страсть. С Розитой все происходило с точностью до наоборот. Сергей мычал от наслаждения и попытался сказать что-то тривиальное типа: «Дорогая, мне так хорошо с тобой». Но она закрыла ему рот поцелуем и прошептала: «Молчи! Я знаю, я чувствую… Ну же, бери меня. Я твоя».

Все, что разыгралось потом, было настолько откровенно, без комплексов, без каких-либо табу, по-животному естественно и в то же время по-человечески нежно, страстно и бесконечно, что Сергей понял, что значит умирать от счастья. Он умирал и снова рождался, и в затуманенном сознании спрашивал себя: «Неужели это я и все это — со мной?»

Они занимались любовью каждую ночь, а днем Розита отсыпалась, а Сергей, изможденный, но счастливый, мало что соображая, отсиживал с умным видом положенные восемь часов за рабочим столом, не принося особой пользы компании и начальству.

Он накупил Розите нарядов, косметики и ювелирных украшений, по-купечески не жалея денег. Она встречала его каждый вечер при полном параде и, казалось, привыкла к положению добровольной пленницы, и душа ее была спокойна. Так продолжалось несколько недель, пока, наконец, она не заскучала и не попросила, чтобы он купил ей блондинистый парик и темные очки, чтобы она могла хотя бы поздно вечером выходить на улицу к озеру.

— Мне душно и тошно здесь. Я так больше не могу. Я хочу на воздух, — умоляла она. Это было опасно, но Сергей все же разрешил ей выходить, и сам, как тень, сопровождал ее на прогулках. Однажды они нос к носу столкнулись с Антонио. «Ну, все, — обреченно подумал Сергей. — Сейчас тот ее узнает и конец сказке». Но Антонио посмотрел на Сергея безразлично-вежливым взглядом, пробормотал привычное «хелло!» и прошел восвояси. Ему даже в голову не пришло, что новоявленная блондинка в темных очках (это поздним-то вечером) — его пропавшая жена. А Розита остановилась как вкопанная, пристально взглянула на Антонио сквозь темные очки и еще миг — бросилась бы к нему на шею, но вовремя одумалась.

С тех пор все пошло наперекосяк. Розита больше не наряжалась в купленные Сергеем наряды, не навешивала на себя цепочки и бусы и не встречала Сергея радостным поцелуем. Она дулась, отмалчивалась и чаще всего сидела, вперив отрешенный взгляд в затемненное плотной шторкой окно. Однажды вечером она сказала, что хочет подышать свежим воздухом на балконе. Сергей, уставший от ее капризов и плохого настроения, вышел между тем на задний двор покурить. Когда он вернулся домой, балконная дверь была распахнута настежь. С озера в комнату заползал густой вечерний туман. Розиты нигде не было. Сергей, как безумный, начал бегать по комнатам маленькой квартирки и открывать двери шкафов. «Она ушла в туман…» — мелькнула мысль.

Несколько дней Сергей ходил, как потерянный. Он отдавал себе отчет в том, что другого конца и ждать было нечего, что его сказочная, нереальная любовь должна была как-то оборваться, и только молил бога, чтобы с Розитой все было в порядке, чтобы она каким-то образом добралась до своих родственников во Флориде. А наутро он прочитал в местной газете, что житель их городка, некий Антонио Х., в припадке ревности зарезал свою молодую красавицу жену и пытался бежать, но его нашли и взяли под стражу. Дальнейшие подробности статьи Сергей читать не стал, просто не смог. Он упрекал себя во всех смертных грехах. В том, что сразу не отправил Розиту к родственникам, что не бросил все и не уехал с ней, куда глаза глядят, что отпустил ее одну на балкон, недоглядел, недолюбил, не спас…

Прошло несколько месяцев. Постепенно боль утраты притупилась. Чтобы больше не травить душу воспоминаниями, Сергей собрал в кучу вещественные доказательства присутствия Розиты у него в доме (ее платья, ожерелья, косметику и парик), завязал в узел, засунул туда камень и зашвырнул на дно озера. Он по-прежнему работал по уикендам, перемигивался в супермаркете с молодой хорошенькой негритянкой, бегал кросс в парке и гулял вдоль берега озера.

Наступила осень, вернее, ее лучшая пора — бабье лето. Дикие гуси немного попритихли. Они не так сильно галдели, перестали шипеть на людей, меньше гадили и дружно собирались в более теплые края. Со временем Сергею стало казаться, что вся эта история с Розитой ему лишь пригрезилась. Ведь если здраво поразмыслить, то ничего «такого» произойти не могло, потому что «такого» с ним не может быть никогда.

Однажды вечером, как ни в чем ни бывало, позвонила Наташа. Она простила Сергея, и они долго и оживленно болтали. Потом неожиданно, без звонка, как снег на голову, объявилась Тамара. Жизнь продолжалась — реальная, обыденная, ничем особо не примечательная жизнь.

Нью-Йорк, декабрь 2008 г.