Чтение онлайн

— Да? Ну, тогда... гм... Видите ли, молодой человек, я не могу взять на себя ответственность за действия, которые вызовут обмен термоядерными ударами, как это называется на языке военных.

— Это еще почему?

— Если я это сделаю, то лишусь вот этих серебряных звездочек. Для вас они, возможно, ничего не значат, но я чертовски горжусь ими, а также всем тем, что они символизируют, — добродетельным голосом заявил генерал Мартин Лейбер, на самом деле думая о генеральской пенсии в десять тысяч долларов в год.

— Значит, вы боитесь потерять свои звезды, — медленно произнес Римо. — А третьей мировой войны — нет? Только если она произойдет по вашей вине?

— Я солдат, молодой человек, — горделиво изрек генерал. — И мне платят за то, что я стою на страже родины. Но я не для того тридцать лет прослужил в авиации, чтобы на старости лет получать страховое пособие и жрать собачью еду.

— Доставьте меня в Москву, — угрюмо повторил Римо, — и я позабочусь о том, чтобы никто не покушался на ваши звезды.

— Уговор? — Генерал протянул руку.

Он не знал, кто этот жилистый парень, но раз у него хватило полномочий заставить командование ВВС рискнуть новейшей машиной стоимостью в миллиард долларов для того, чтобы доставить его в Россию, он наверняка должен иметь самые широкие связи.

— Идет, — согласился Римо и пожал генералу руку, расплывшись в непривычно любезной улыбке.

Над Новгородом самолет пошел на снижение. Теперь звук двигателей догнал машину. Римо надел парашют и встал на закрытые пока створки бомбового отсека. Поскольку десантироваться предстояло ночью, он надел черный костюм ночных тигров Синанджу и покрыл лицо черной камуфляжной краской.

— Мы можем вас высадить севернее Москвы, — прокричал генерал, перекрывая рев моторов. — Там много удобных открытых мест.

— У меня мало времени! — возразил Римо. — Сбросьте меня в центре города!

— В центре? — удивился генерал. — Но там полно военных патрулей. Они повесят вашу голову на Кремлевской стене!

— Красная площадь как раз подойдет, — уточнил Римо.

— Красная?.. — генерал поперхнулся.

— Не забудьте о моем обещании, — напомнил Римо.

— Так точно! — Генерал Мартин Лейбер отдал честь, вернулся в кабину пилотов и отдал приказ. Через минуту он снова был в салоне.

— Вы хотите Красную площадь — вы ее получите, — мрачно пообещал он. — А как насчет моих звездочек? — вполголоса добавил он.

Римо сделал шаг вперед, одним молниеносным движением сорвал звезды у Лейбера с погон и ударом кулака пригвоздил их к генеральскому лбу.

— Что? — не понял генерал и нахмурился. — Ух! Ух! Ух! — трижды вскрикнул он, чувствуя, как звездочки втыкаются в складки лба.

— Удовлетворены? — вежливо осведомился Римо.

— Ты, парень, мертвого уговоришь. Должен признать, твоя взяла. Я не подведу. Приготовься!

Римо ждал. Штурмовик пошел на снижение, изменив геометрию крыльев, чтобы погасить скорость.

— Мы над Красной площадью! — прокричал генерал. — Оружие у тебя есть?

— Я сам оружие, — ответил Римо.

Дверцы бомбового отсека открылись, словно рот в зевке.

— Счастливо, парень! — прокричал генерал вслед Римо. Мощный воздушный поток подхватил его, и самолет сейчас же оказался далеко впереди. Римо, расставив руки и ноги, полетел в свободном падении.

Внизу, на черном бархате ровного пространства, мерцали огни Москвы.

Ветер гудел в ушах, надувая и срывая одежду. Под напором воздуха Римо прикрыл глаза и, не замечая обжигающего мороза, сосредоточился на дыхании.

В Синанджу дыхание считалось основой основ. Это был ключ, открывающий доступ к солнечному источнику, который наделяет человека неземным могуществом.

Прежде чем дернуть кольцо, надо определить, куда ты сядешь. И в то же время не опоздать, ибо никакой солнечный источник не спасет от падения с высоты четырех миль. Римо наладил ритмичную работу легких и стал парить, как ястреб, умело используя воздушные потоки. Он скользнул вправо, ориентируясь на самое большое скопление огней. Вот он, московский центр.

Потом он стабилизировал свое падение и, распластавшись в ночном небе, стал падать подобно бомбе. Впрочем, он и был бомбой.

Убедившись, что все рассчитал верно, Римо наконец потянул кольцо.

Вверху раздался хлопок, и Римо почувствовал, как его подхватила какая-то сила, словно он был мячиком на резинке. Это ощущение быстро прошло, и Римо стал плавно спускаться к земле. Над ним чернел огромный купол парашюта, оставаясь практически невидимым в ночном небе.

Римо поднял глаза. Штурмовика и след простыл. Отлично. Они сделали свое дело, теперь его черед.

Римо уже приходилось бывать в Москве по заданиям КЮРЕ, и он неплохо знал город. Сегодня он выбрал для приземления Красную площадь по двум причинам: во-первых, это было самое большое свободное место в центре Москвы, а во-вторых, ночью она прекрасно освещалась. Промахнуться мимо этого залитого светом пространства невозможно.

Но это, естественно, означало, что опустившийся на площадь парашют не останется незамеченным для многочисленных милиционеров в серых шинелях, патрулирующих центральную часть города. Так и есть.

— Стой! — крикнул милиционер, направляя автомат Калашникова Римо в живот.

Римо припомнил, что означает это слово по-русски, и попытался ответить, но тут офицер открыл предупредительный огонь. Сейчас же подбежали другие милиционеры — русский вариант полиции; они передергивали затворы автоматов и громко кричали.

В обычной ситуации даже полдесятка вооруженных бойцов были бы для Римо плевым делом, но сейчас его движения сковывал парашют. Он был похож на диковинную елочную игрушку с нарисованной на груди мишенью.

Один предупредительный выстрел просвистел у Римо над самым плечом. Он находился сейчас футах в сорока от земли. Римо вдруг вспомнил, что в кармане у него еще завалялось несколько монеток, и запустил одну в стрелявшего.

Русский повалился навзничь со сквозной щелью во лбу и зияющей дырой на затылке.

Римо не стал ждать, пока подбегающие с разных сторон стражи порядка откроют пальбу, а запустил в каждого по денежке. Монеты вылетали из его пальцев быстрее звука и безжалостно разили кости, черепа и внутренние органы нападавших. В считанные секунды первая атака была отбита, и милицейские тела беспорядочно валялись на брусчатке Красной площади. Пешеходы в ужасе разбегались.