У ПРУДА
Шрифт:
– Скамейка сырая…, не садись!
– А как щенка назовём, - спросила Катя весело, садясь к нему на колени…
– Я ещё не думал, а ты как хочешь?
– Сейчас…, подумать надо! – прижалась к нему Катя.
– Может, … Пушок? – после некоторого раздумья предложила она.
– Легковато как-то…, это же овчарка, а не хомячок… - иронично усмехнулся Кирилл.
– Ах, ты, злопамятный, да? – засунула она руку под рубашку, ища, где бы ущипнуть…
– Кать, у меня там осы нет…
– Что? Ах, так! – завелась Катя, - сейчас я тебе туда, … крапивы напихаю!..
Кирилл сдержанно захохотал, обхватив двумя руками, начавшую барахтаться Катю.
– Свалишься, смотри…
– Что, и не поднимешь? – капризно разошлась она.
– … Просто не отпущу, - обхватил её Кирилл под колени.
– А ты сегодня очень смелый… - смирила пыл Катя и притихла сразу.
– Отпустить?.. – спросил он совсем тихо.
– Если хочешь…
– Ни-ко-гда! – проговорил Кирилл, и сильно прижал её к себе. Катя молчала. Ночная тишина тонким звоном отзывалась в ушах.
– Тихо как… - задумчиво сказал он, - ни звука, ни огонька. Только звёзды… - откинулся Кирилл на спинку скамьи.
– А ты теплый такой… - водила Катя ладонью по его груди. Кирилл положил сверху свою руку.
– Кать, а ты мне пуговицу оторвала, нет…, кажется, две, - хохотнул он едва слышно.
– Придётся пришить… - едва слышно промурлыкала она.
– Если найдёшь теперь, - усмехнулся Кирилл громко.
– Одна у меня в руке… - прошептала она.
Кирилл улыбнулся. Сегодня был хороший день. Лёгкий. Всё получалось. Сегодня он увидел совсем другую маму. И Катю тоже, немножко другую. И они были вместе. И радость была общей.
Он так долго ждал этого. Не просто ждал, а шёл навстречу судьбе, не оглядываясь. Что-то началось новое, неожиданное и счастливое!.. Мог ли он мечтать, хотя бы месяц назад о таком!
Но время, не останавливаясь, подступило вплотную, охватило, как поток, и понесло дальше…
– Тебе не тяжело? – подала голос Катя.
– Да я тебя совсем не чувствую! – отозвался Кирилл весело.
– Ах, даже так!
– И всё-таки придётся слезть, - вздохнула она, - ноги затекли…
Кирилл осторожно поставил Катю на землю.
– Ой, держи меня! – пропищала Катя, - колет… в подошвах.
– Вот, всё теперь…, пойдём на кухню, хоть одну пришью… - хихикнула она.
– Да, две – это слишком… - пошутил Кирилл без улыбки.
Они на ощупь пробрались на кухню.
– Катя...
– тихо позвала бабушка.
Катя на носочках повернула в другую комнату. Вернулась через минуту, улыбаясь.
– Бабушка у меня очень проницательная! Велела тебя покормить…- прошептала Катя, - Пока снимай рубашку, - и исчезла в комнате…
«Как быстро всё происходит. И как будто я знаю её с детства», - подумал он.
Она вернулась с иголкой и нитками. Прикрыла дверь.
– Ну что ты сидишь? – прошла к плите и сняла крышку со сковородки:
– Картошка, с …колбасой… А? – повернулась вопросительно.
– Не плохо – кивнул Кирилл.
Катя зажгла газ.
– Давай рубашку!
– У меня пара свободных дней, протянул Кирилл руку с рубашкой, - мне кажется, пора фундаментом заняться.
– А где? В каком месте? – быстро спросила Катя.
Кирилл задумался немного, разглядывая свисающие пряди волос с её наклонившейся головы.
– Знаешь, Кать, ведь дом там стоял где-то, значит и фундамент есть…. Фундамент не могли срыть…. Просто его надо найти.
– Ты хочешь на том же месте…- взглянула Катя так, будто проникла сквозь время.
– А ты?
– Да. Давай там же.
– Сходим завтра?
– Хорошо. Сходим, - согласилась Катя, не отрывая от иголки глаз.
– А ты, какой домик хочешь? – спросил Кирилл.
Катя приостановилась на секунду, подняла глаза серьёзно:
– Кирюш, нужно денег не мало…, - и опять, опустив ресницы, занялась пуговицей.
– Картины продам, мотоцикл!..
– начал Кирилл, - не сразу всё конечно…, но ведь главное – начать, Кать! – поставил он на стол локти. Ты только представь!
– Жил был художник один…, - запела тихонько Катя, - … продал картины и холст, и на все деньги купил…- улыбалась она хитро.
– Кать!.. – протянул Кирилл.
Катя замолчала сразу, вздохнула…
– Даже боюсь представить, - улыбнулась мечтательно, подавая рубашку.
– Нет, давай представим! – загорелся Кирилл, одеваясь.
Катя поставила сковородку на стол и подавая вилку, спросила неожиданно:
– А ты детей любишь?
Кирилл медленно опустился на стул, не сводя с неё глаз.
– А… - протянул он после паузы, разведя руки.
– И это всё? – хихикнула Катя весело, остановив взгляд.
– Ну…у, - снова протянул он, - ты как-то неожиданно, про детей…
– Ешь! – усмехнулась весело она, присаживаясь рядом.
– А ты?
– Я то же, - взяла она вторую вилку, - так, что же?
– Ну, Кать, так всё сразу, - и «ешь», и дом, и про детей…. Давай всё по порядку!
– Давай! – снова улыбнулась она, - с чего начнём?
Кирилл поперхнулся. Катя только засмеялась негромко, лукаво блестя глазами.
– Кать, ну, ты шутишь…, так…
– Нисколько… - посерьёзнела она. – Ты сам сказал, - представь!… Как же домик … без детей? Сколько комнат, например, как, что? Надо сразу обо всём подумать…, да?
– Ну, конечно! Так я и хотел тебя спросить об этом…
Катя помолчала немного.
– Сестра четыре года в Зальцбурге живёт, детей нет… - сказала она тихо. – Антон утром в Чехии, вечером в Германии. Дела, фирма, квартиры, отели… Постоянного жилья нет… Ему нравится. Люська - молчит. Катя вздохнула.
– Да у меня и эскизы есть…. Пора, Кать, … там щенок один… Завтра мотоцикл выкачу, давно не ездил уже… Хочешь покататься?
– А мотоцикл, - зачем?
– Камушки возить…, фундамент найдём, надо приподнять над землёй. В тележке придётся камней с речки повозить.
– «Чезэт», - чешский. Это мне дядя подарил, свой. Раньше он мотоциклами увлекался. Мотокроссом. Теперь – издательство. Машина у него хорошая. Мне шестнадцать исполнилось, он и подарил мне. Завтра прокатимся. Это, конечно, не «Форд», но тоже ничего!..