Чтение онлайн

Лариса пожала плечами.

– Мало ли, какие дела могут обнаружиться у людей.

Алла в задумчивости нахмурила лоб.

– А ведь вчера мы её не видели: ни на пляже, ни в столовой.

Подруги озадаченно переглянулись. Они настолько привыкли к присутствию Зинаиды Петровны, что воспринимали её семейство рядом как само собой разумеющееся. Но, вспомнив все события вчерашнего дня, согласились с Аллой - действительно, ни бабушка, ни внучки не попадались им на глаза.

– Может, кто-то из девочек заболел, и они весь день оставались в номере?

– Наверное...

Но какое-то смутное предчувствие неладного уже не покидало Тамару. Она вспоминала разговоры с Зинаидой Петровной. И хотя в них, казалось бы, не было ничего особенного, что-то не давало ей покоя

– Ларис, а твоя подружка по табаку не может узнать фамилию Зинаиды Петровны?

– Наверное, сможет. А зачем?

– Да есть тут кое-какие соображения.

– Какие?
– насели на Тамару лопающиеся от любопытства подруги.

– Потом расскажу.

Лариса обернулась быстро.

– Шквиря она.

– Зашибись!

Тамара рассмеялась и поведала подругам, как Зинаида Петровна рассказывала ей о богатом сыне и бросившей его "оторве" жене, которая претендовала на дочь, чтобы получать большие алименты.

– Вот я и подумала - а не её ли сноха наша убитая красотка? Но Шквиря отнюдь не Соболь.

Однако Лариса с ней не согласилась.

– Шквиря - скорее всего, фамилия нашей дамы по второму мужу. А её старший состоятельный сын, насколько я поняла, был от первого брака? Фамилии могут и не совпадать. Придется попросить Любу поговорить с девочками на ресепшен ещё раз. Ладно, разорюсь на мартини.

В этот раз Лариса задержалась несколько дольше. Прошло, наверное, часа полтора прежде, чем исстрадавшиеся от ожидания подруги увидели её торжествующую улыбку и лист бумаги в руке.

– Это копия свидетельства о рождении Соболевской Натальи Юрьевны.

– Соболевской?

– И, думаете, кто в её метриках указана родительницей? Соболевская Евдокия Сергеевна.

Подруги озадаченно переглянулись, не зная, как относится к этой новости. Евдокия все же не Ева.

– Ох, тугодумки. Когда она меняла паспорт на израильский, сократила и имя, и фамилию, став Соболь Евой. Так практически все эмигранты делают. Думаю, Томка права. Эта баба приехала за дочкой. Видимо, узнала от кого-то, где бабуля с внучками отдыхает, и решила отобрать у Зинаиды Петровны дочь пока её папаша со всеми своими охранниками и адвокатами в солидном отдалении. А вот что потом получилось пусть полиция выясняет. На ресепшен как раз следователь ещё работал, ну я ему и изложила наши соображения.

– Лариска, ты совсем ку-ку! Ну мало ли что нам тут в голову взбрело? А если Зинаида Петровна ни при чем? Выйдет, что мы клевещем на человека.

– Если не виновата, кто её тронет? Да ещё при таком-то сыне? Полиции выяснить кто убитая - её бывшая сноха или нет - раз плюнуть!

Подруги уехали из санатория так и не узнав, правы ли оказались в своих догадках. Но Лариса предусмотрительно обменялась номерами телефонов с подружившейся с ней горничной. Какое-то время спустя та позвонила Ларисе и сообщила, что убитая действительно оказалась снохой Зинаиды Петровны и на пляже у женщин было назначено свидание. Правда, Шквиря упорствовала, что к смерти снохи не имеет никакого отношения - мол, чтобы не травмировать Наточку видом матери, они договорились о встрече ночью, когда внучки заснут. Но когда они пришла на пляж, Евдокия уже была мертва.

– Сто процентов, что сын нанял бабуле хорошего адвоката - скорее всего, выкрутится, - заметила Лариса.
– Так что рядом с тобой Агата Кристи нервно курит.

Тамара поведала эту историю сыновьям.

– Представляешь, если бы я решила остаться в обществе твоих помидор, убийство осталось не разгаданным, - сказала она Ивану.

– И что? К нам это имеет какое отношение?
– недовольно возразил старший сын.
– Эта ушлая бабулька могла и тебя убить, чтобы спрятать концы в воду. А если бы осталась дома: то и сок накрутила бы, и нам с Ирочкой помогла бы, и спокойно отпуск провела.

– Спасибо, но всё же лучше вот так... беспокойно. Зинаиду Петровну подвела именно зацикленность на делах своих детей. Спокойнее относилась бы к материнскому долгу - не оказалась бы на скамье подсудимых.